— Ты зря теряешь время, Анри.
— О чем это ты?
— О Мадлен.
— А я так не считаю.
— Неужели ты не заметил, насколько она неприступна и как любит мужа?
— Слова — это одно, а мои руки, мой ум могут совершать чудеса. Но если ты, Констанция, так обеспокоена тем, чтобы я не терял времени, так помоги.
— С Мадлен я ничем не смогу тебе помочь.
— Но зато ты можешь помочь мне войти в эту комнату, — виконт сделал шаг и попытался заглянуть в спальню Констанции. — О, у тебя чудесная постель и по-моему, немного великовата для того, чтобы спать одной.
— Ты неисправим, — вздохнула Констанция, — чего ты добиваешься в жизни?
— Ну как же, я добиваюсь счастья.
— И в чем оно заключено?
— В тебе, в твоем теле. Я хочу обладать им. Констанция рассмеялась.
— И больше ничего, Анри, тебе не нужно? Так мало…
— А ты о чем мечтаешь в жизни? — спросил Анри, понимая, что до осуществления мечты ему еще очень далеко.
— Я хочу, — улыбнулась Констанция, — чтобы ты, Анри, молчал о нашем разговоре и никому даже словом не обмолвился о нем.
— И только?
— И еще мне нужно, чтобы ты готовился к отъезду в Париж.
— Но я не собираюсь возвращаться в столицу.
— Нет, я придумаю какой-нибудь другой выход из положения, но обязательно учитывающий твои огромные возможности, Анри.
— Но хоть спокойной ночи я могу тебе пожелать, Констанция?
— Этого сколько угодно. Сегодня ты этого мне желаешь уже вовторой раз.
— Могу и в третий.
— Ну что ж, мне только остается сожалеть, что сегодня ночью тыостанешься в одиночестве, Анри. И постарайся в своих сновидениях вспоминать меня почаще.
Констанция прикоснулась к губам Анри своим тонким пальцем и потом приложила его к своим губам.
— Молчи, Анри, и никому ни слова о том, что я тебе говорила.
Дверь захлопнулась. Виконт остался в коридоре один. Лишь в самом его конце за столом, перед ярко горящим канделябром сидел лакей и боролся со сном.
«Скорее бы они угомонились! — думал слуга. — А на виконта вообще нет ночи, ходит из одной комнаты в другую и никак ему не повезет. Уж скорее бы кто-нибудь из дам поддался на его уговоры».
Анри стоял, думая, возвратиться ли ему к двери Мадлен и продолжить бесполезные ухаживания или же сразу направиться к двери спальни маркизы Лагранх, ведь здесь сопротивления его домогательствам не ожидалось.
Он некоторое время колебался, даже сделал пару шагов по направлению к спальне Мадлен, но потом передумал окончательно и постучал к маркизе.
Та открыла почти сразу. Она даже уже успела раздеться. Бровиженщины поднялись вверх в притворном изумлении.
— Вы что-то забыли сказать мне, виконт?
— Я хотел бы поговорить с вами об одном деле.
— О чем же, виконт?
— Интересно, хорошо ли вы знаете своего мужа?
— И вы хотели бы, виконт, чтобы я вместе с вами заинтересовалась этим вопросом? — улыбка была красноречивее всяких слов.
Дверь распахнулась шире, и виконт смело вошел в спальню маркизы. Защелка повернулась, и виконт тут же обнял маркизу Лагранж.
— Так вы хотели убедить меня в своей верности мужу?
— У меня это получилось неубедительно, — усмехнулась маркиза. — Вы поняли, что моя дверь не будет заперта.
— Я вошел бы даже в запертую дверь.
— Вы слишком самонадеянны.
Маркиза обняла виконта Лабрюйера и припала к его губам. Он, даже не глядя, принялся расстегивать застежки на ее платье.
— Виконт… — шептала маркиза, и Анри чувствовал, как она делается податливой и мягкой, все сильнее и сильнее припадая к его телу.
Даже не сбрасывая одежды, Анри лег на кровать и дунул на свечи. Темнота воцарилась в комнате.
А слуга, сидевший за столом в коридоре, устало опустил головуна руки.
«Только бы не вздумалось графине ночью ходить по коридору и проверять, все ли в порядке. А так можно часок-другой вздремнуть вкоридоре, пока виконт не покинет спальню маркизы Лагранж. Даже если он и застанет меня спящим, то ничего страшного, он скоро забудет об этом»— и слуга негромко захрапел.
Констанция этой ночью спала отлично. Она встала очень рано, когда все гости еще спали, и распорядилась заложить свой экипаж.Она уехала, даже не попрощавшись ни с графиней, ни с Анри.