Дворецкий, едва удерживая глаза открытыми, навытяжку стоял возле стола.
Виконт небрежно толкнул дверь своей спальни и, не раздеваясь, бросился на кровать.
— Жак, — негромко позвал он, — сними с меня сапоги.
Из соседней комнаты появился заспанный слуга. Он молча принялся раздевать своего хозяина.
Лишь только дворецкий уселся и решил заснуть, как тихонько скрипнула дверь, и ему вновь пришлось подняться.
На этот раз в коридор выбежала Колетта. Она придерживала руками незастегнутое платье, вдобавок прижимая к груди свои туфли. Завидев дворецкого, она на какое-то мгновение замерла, но поняв, что тот не станет ни во что вмешиваться, бросилась к двери спальни Констанции.
Та лежала в кровати. В изголовье горело три свечи. Мадемуазель Аламбер читала.
Завидев взъерошенную, насмерть перепуганную свою воспитанницу, Констанция обеспокоилась.
— Что случилось. Колетта?
— Там… — только и смогла сказать девушка, указывая рукой на дверь.
— За тобой кто-то гонится?
— Нет.
— Так что же случилось?
— Виконт Лабрюйер… — и Колетта зарылась лицом в подушку Констанции.
— Он что, обидел тебя?
— Нет.
— А-а, — догадалась мадемуазель Аламбер, — виконт поступил с тобой как мужчина, да? Отвечай же.
— Да, только прошу тебя, Констанция, не выдавай меня матери.
— Глупая девочка, — гладила Констанция по голове Колетту, а на ее губах сияла улыбка, — наконец-то ты приобщилась к взрослой жизни. Наконец-то ты поняла, для чего родилась на этот свет.
— Но если мать узнает…
— Я ей ничего не скажу.
— А как же Александр? — воскликнула, вспомнив о своем возлюбленном, Колетта и вновь залилась слезами.
— А что Александр, он будет твоим любовником.
— А как же виконт?
— Разве вы с ним договаривались встретиться вновь?
Колетта в изумлении посмотрела на свою старшую подругу.
— Но ведь… я была с ним…
— И что, дитя мое? — Констанция и в самом деле чувствовала себя намного старше Колетты. — Вы были вместе…
— Да.
— И тебе было приятно. Колетта покраснела.
— А как же мой будущий муж? Он же поймет, что я потеряла невинность.
— Ну и что? Он жениться на тебе не столько из-за невинности, сколько из-за денег твоей матери.
— Но ведь любовь… — попробовала вставить Колетта, — я обещала выйти замуж за Александра.
— Замужество по любви… — рассмеялась Констанция, — нет ничего глупее и безрассуднее такого брака.
— Ты так считаешь, Констанция?
Колетта явно хотела найти себе оправдание, а мадемуазель Аламбер и не пыталась доказать, что любовь — главное при замужестве.
— Ты будешь счастлива, глупышка, если выйдешь за Эмиля де Мориво. А если Александр Шенье станет твоим любовником, виконт де Лабрюйер останется лишь воспоминанием. А теперь ложись спать.
— Я боюсь одна оставаться в своей спальне.
— Ты боишься, к тебе вновь придет виконт Лабрюйер? — вновь улыбнулась Констанция.
— Нет, я просто боюсь.
— Тогда ложись ко мне в постель, — предложила мадемуазель Аламбер.
Колетта с радостью согласилась и вскоре уже спала на плече своей старшей подруги. Констанция сладко потянулась.
«Ну все, теперь я отмщена. Эта юная девушка не достанется в руки Эмилю невинным существом. Она уже узнала вкус измены и не задумается перед тем, как нарушить верность. Я отомстила тебе, Эмиль, так, как сумела. Жаль, что ты только не знаешь, что это моих рук дело. Я могла бы расстроить и свадьбу, но такая месть мне более по душе».
— А ты, глупышка, спи, — пробормотала Констанция, поглаживая Колетту по длинным распущенным волосам, — спи и пусть во сне тебя навестит образ Александра или Анри. Лишь бы только не Эмиля. И тут Констанция спохватилась:
«Ведь Анри отправился к Колетте диктовать письмо, — и мадемуазель Аламбер вполне представила себе сцену, разыгравшуюся в спальне Колетты, — скорее всего, они оставили письмо где-нибудь на виду».
Сама еще не понимая, почему бы не подождать до утра, Констанция вышла в коридор.
Дворецкий приоткрыл лишь один глаз и вновь упал головой на руки.
«Так и есть, — всплеснула Констанция руками — недописанное письмо лежит на полу, а рядом чернильница и перо».
Она сложила лист вчетверо, поставила под кровать письменный прибор и вновь вернулась к себе в спальню.
«Завтра утром Колетта перепишет письмо. Нельзя же посылать его с такой отвратительной кляксой, оборванное на полуслове!»И мадемуазель Аламбер, вполне удовлетворенная сегодняшним днем, уснула сном праведницы.