— Какой это длительный срок, всего лишь два дня.
— Это для тебя всего два дня, а для меня — целая вечность. Я скучаю без тебя, дорогая, если бы только знала, как сильно!
Король говорил настолько проникновенно и искренне, что даже у Констанции дрогнуло сердце. Она крепко прижалась к нему. Король обнял ее и поцеловал в щеку.
— Ну ступай, ступай, а то я не выдержу и передумаю. Констанция выскользнула из объятий короля и быстро пройдя с десяток шагов, остановилась и, глядя прямо в глаза Витторио, произнесла:
— А я ведь тоже скучаю без тебя.
Король прищурился, на глаза навернулись слезы. Через час Констанция уже сидела в маленькой карете, запряженной парой лошадей. Лошади резво бежали, а Констанция смотрела в окно.
Она знала, по какой дороге ее повезут, она знала так же, где ее будет поджидать Арман де Бодуэн. Это должно будет произойти возле четырех больших камней на холмике, где стоит новый крест.Поэтому Констанция все время следила в окно, боясь пропустить. На козлах сидели два ее телохранителя. Они негромко переговаривались о погоде, о том, сколько еще им ехать до поместьяде Бодуэнов.
А Констанция жадно вдыхала сырой лесной воздух, врывавшийся в распахнутое окошко.
«Как прекрасно чувствовать себя на воле!»— думала женщина. А еще она представляла, как встретится с ребенком, как прижмет его к своей груди.
Неделю назад она получила записку от барона Леграна, в которой тот сообщал, где и когда ее будет ждать граф де Бодуэн вместе с ребенком, чтобы покинуть Пьемонт и, перейдя границу, укрыться воФранции.
Сердце графини бешено колотилось в груди — и вдруг она увидела белый крест на холме. Она выглянула в окошко и попросила остановить карету.
— Вам плохо, графиня? — осведомился один из охранников.
— Нет-нет, что вы, мне просто надо выйти. Охранник соскочил с козел и открыл дверцу. Графиня ступила на землю и потом недоуменно взглянула на охранника, следующего за ней.
— Что-нибудь не так? — осведомился тот.
— Конечно не так, надеюсь, вы не собираетесь пройти со мной вот за те камни?
— А что такое, графиня?
— Ну, знаете ли… — улыбнулась женщина. Охранник смущенно улыбнулся в ответ.
— Понял, понял, графиня, мы будем ждать вас здесь.Констанция, придерживая подол юбки, направилась к холму. Опавшие листья нежно шуршали под ногами, прилипали к сапогам, к подолу тяжелого шелкового платья.
— Скорее! Скорее! — шептала себе Констанция, взбираясь на холм.
— Это надо же, где приспичило! — присвистнул один из охранников. Тот в ответ только улыбнулся.
— Ну, знаешь ли, это может случиться с каждым. Едешь, едешь вот так, а тут как прихватит и тогда…
— Вот именно так и случилось, — сказал второй и принялся раскуривать трубку.
Взойдя на холм, Констанция увидела внизу маленькую открытую повозку, в которой сидела служанка с прикорнувшим рядом с ней мальчиком. А прямо к ней бежал на холм Арман де Бодуэн. Еще две верховые лошади были привязаны у дерева.
— Констанция! — воскликнул Арман, раскрывая объятия.
Но женщина пробежала рядом с ним, даже не обратив внимания на его разведенные руки и счастливо сверкающие глаза.
— Констанция… — уже каким-то другим голосом бросил ей вслед граф де Бодуэн.
А женщина бежала, цепляясь за корни, к повозке, туда, где сидел ее сын, где был Мишель.
Служанка указала мальчику на Констанцию.
— Видишь, это твоя мама.
— Мама? — задал вопрос ребенок и испуганно вскрикнул. — Нет-нет, это не мама!
Констанция подбежала к мальчику и схватила на руки. Он дернулся, пытаясь высвободиться из объятий.
— Сынок, сынок, Мишель, ты что, меня не узнаешь?! Я твоя мама!
Констанция прижимала ребенка к груди и жадно целовала в щеки, а мальчик вырывался.
Наконец, Констанция опустила сына на землю и тут он радостно вскрикнул:
— Папа! Папа! — и побежал по жухлой листве, устилавшей землю, к Арману. Арман подхватил его на руки и прижал к груди.
— Сынок, мы вместе, я тебя люблю. Констанция горестно опустила голову.
— Не расстраивайтесь, госпожа, — сказала служанка, — вскоре он к вам привыкнет и будет узнавать.
— Нет, нет, — горько покачала головой графиня, — я его обманула, я его предала, и теперь он мне мстит.
— Да нет же, Констанция, — сказал граф де Бодуэн, подходя к своей жене, — он просто еще слишком мал
И ничего не понимает. Давайте быстрее, собирайтесь, надо убегать!
— Я мама, я твоя мама, Мишель, ты слышишь? Твоя мама, и мы с тобой сейчас поедем домой, — Констанция взяла ребенка на руки, затем поднесла к повозке и усадила на сиденье.