— Маркиз, возьмите людей и свершите то, что следует. Надо избавить королевство от моего отца. Как
Можно скорее. Ведь опять вернулась эта женщина, она начнет управлять королем и тогда грянет новая беда.
— Да, ваше высочество, — низко склонив голову, отвечал маркиз Лоренцетти, поглаживая рукоять кинжала. — Я вас понимаю и буду поддерживать во всем.
— Я рад, маркиз, — гордо вскинув голову, сказал четырнадцатилетний наследник, — я знал, что смогу положиться во всем на вас.
— Не беспокойтесь, я все устрою. Прямо сейчас.
— У вас есть верные люди, маркиз?
— Конечно, ваше высочество. Есть несколько офицеров, которые выполнят то, что надо.
— Тогда действуйте, маркиз.
Наследник быстро вышел из зала, оставив маркиза Лоренцетти. Тот подошел к разбитому окну, из которого дул пронзительный ветер, и долго смотрел во двор, по которому расхаживали солдаты.
«Да, с королем Витторио надо кончать. Иначе наше королевство вновь будет разорено… Эта женщина, конечно, прекрасна, и, вообще-то, ни в чем не виновата. Но убрав короля, я помогу наследнику занять престол и буду близок к монарху… Но боже, как ужасно! Как не хочется лишать жизни Витторио. Ведь он и так наказан богом за свою любовь, за свое безумство».
Завидев во дворе офицеров, маркиз крикнул:
— Граф Монферран!
Офицер остановился и взглянул вверх.
— Я слушаю вас, маркиз.
— Поднимитесь ко мне!
— Сейчас, маркиз.
Граф с четырьмя офицерами поднялся к маркизу Лоренцетти. И они, закрывшись в маленькой комнате, шепотом, но страстно что-то обсудили. Больше всех говорил маркиз, он обещал офицерам все, что они пожелают, лишь бы было выполнено его задание, которое он получил полчаса тому назад от наследника короля.
Офицеры согласно кивали головами.
— Да, маркиз, мы это выполним.
— Граф, вы пойдете с ними.
— Да, маркиз, конечно.
Наследник короля Пьемонта сидел за письменным столом. Перед ним лежали бумаги, но он не смотрел на них, а крепко обхватив голову руками, раскачивался из стороны в сторону, делая такие же движения, как и его отец. Наследник был похож на короля, его лицо было таким же решительным, и характер был как две капли воды похожий на отцовский. Только губы были еще по-детски пухлые и капризные.
«Я стану королем Пьемонта. Сделаю все для того, чтобы возродить королевство. Мы победим французов и изгоним их. Только я должен стать королем», — четырнадцатилетний Витторио сорвалсяс места, подбежал к окну и глянул на двор.
— Но когда же это произойдет? Когда? — наследник прислушался к гулкой тишине огромного разграбленного королевского дворца.
Он слышал шорохи, слышал, как ветер ударяет где-то ставней о стену, слышал, как звенит стекло в окнах. Он смотрел во двор, на расхаживающих солдат.
«Скоро все они будут подчиняться мне и только мне. Я буду отдавать приказания, буду посылать их в бой, — на лице Витторио появилась улыбка. — Но когда? Когда же в конце концов, вернется маркиз Лоренцетти и сообщит, что все кончено? Что я стал королем, законным наследником, законным королем Пьемонта?»
Наследник не находил себе места. Он вернулся к столу и сел.
— Скорее, скорее, — шептал он.
Нервы наследника были напряжены. Казалось, еще несколько мгновений, и он не выдержит, побежит и, отыскав маркиза Лоренцетти, закричит:
«Нет, маркиз, я передумал, остановитесь! Король должен остаться в живых».
Но какая-то странная сила удерживала его на месте, по щекам бежали слезы. Витторио чувствовал их солоноватый привкус. А губы шептали:
Скорее, скорее. Иначе я не выдержу.Король Пьемонта и Констанция молча смотрели друг другу в глаза, понимая, что эта встреча последняя. По щекам короля текли слезы, Констанция тыжело дышала.
— Витторио, может быть, я все же останусь с тобой до конца?
— Нет, дорогая. У нас было с тобой много времени, мы им не воспользовались, а теперь поздно.
— Я останусь, — шептала женщина.
— Ты должна уйти. Я как король приказываю тебе уйти, оставить меня.
— Но я не могу, пойми, не могу.
— Иди, пока еще есть время. Иди. Может, ты успеешь спастись сама и спасти ребенка. Король нервно махнул рукой.
— Иди я тебя прошу, умоляю. Не задерживайся и не оглядывайся.
— Я не могу.
— Ты должна, должна уйти ради меня и ради своего сына. Уходи!
Констанция вздрогнула и медленно стала пятиться, отступая от короля. А он смотрел на дорогую ему женщину и шептал:
— Уходи, уходи быстрее.
Констанция двигалась, как загипнотизированная. Казалось, что какие-то незримые нити связывают ее с королем, и они такие прочные, что она с невероятным трудом делает каждый маленький шаг, отдаляясь от него.