Он схватился руками за грудь и прохрипел:
— Свяжите ему руки и ноги, взвалите на его коня и пусть убирается! Пусть это будет пример для его людей, пусть никто не посмеет сказать, что в моем сердце нет милосердия и пусть благодарит Констанцию за свое спасение.
Анри, с ужасом в глазенках следивший за происходящим, понял: отцу сейчас невыносимо плохо.
Он бросился к Виктору, обхватил его за ноги.
— Отец, не надо, не плачь!
Виктор оттолкнул сына. Он так старался скрыть свои слезы, а мальчишка не только их заметил, но и сказал о них вслух.
— Я не плачу, — закричал Виктор, — я силен, если могу простить врагу обиду. Пусть убирается отсюда!
Констанция стояла молча. Две женщины крепко держали ее за руки и решись она вырваться, вряд ли ей бы это удалось. Клод и Жак связали Филиппу Абинье руки и перебросили его через седло. Затем Жак умело пропустил ремень под животом коня и
Стянул ноги парню.
Собравшиеся словно вышли из оцепенения. Теперь происходящее казалось им веселым развлечением. Враг был повержен, а их господин проявил милосердие. Оставалось только радоваться. С гиканьем и улюлюканьем толпа бросилась к лошади. Та испугалась, шарахнулась в сторону и Филипп Абинье лишь чудом не соскользнул с седла. Конь поскакал не разбирая дороги через камни, кусты, канавы.
А Виктору и этого показалось мало. Он выхватил пистолет и выстрелил в воздух, о чем потом не раз сожалел, ведь стоял-то он позади всех, и женщины, державшие Констанцию, смертельно испугались выстрела. Они завизжали, думая, что это кто-то из людей Абинье напал на дом их хозяев.
Констанция же, поняв, что на мгновение женщины, державшие ее, потеряли бдительность, рванулась и побежала к небольшому приземистому строению, сложенному из дикого камня.
Здесь, подальше от дома, Реньяры хранили запасы пороха. В этом строении были обитые железом двери, металлические ставни. И главное, Констанция знала это точно, и ставни и двери запирались изнутри на засовы. Она, еще будучи маленькой девочкой, любила забираться туда. Ей нравилось смотреть на мир сквозь
Пулевые отверстия, пронизывающие металлические ставни. Тогда темное помещение с земляным полом наполнялось косыми солнечными лучами. Они, как зияющие стержни, пронизывали сухой воздух.
— Констанция! — закричал Виктор, бросаясь вслед за девушкой.
Но та бежала очень быстро, отчаяние придавало ей силы.
— Констанция, куда ты?
— Прочь! — кричала девушка, спеша к серой каменной стене, в которой чернел спасительный прямоугольник двери.
Виктор наконец-то понял, что задумала Констанция, и ускорил бег. Девушка затравленно обернулась, но лишь на мгновение, она боялась опоздать.Уже коснувшись металлической ручки двери, она в ужасе замерла — топот кузена звучал слишком близко, он мог успеть схватить ее.
Констанция все же успела юркнуть внутрь и захлопнуть дверь перед самым носом преследователя, щелкнув засовом.
— Констанция! — кричал Виктор, колотя руками в черную металлическую обивку двери. — Констанция, открывай сейчас же!
— Уйди! — кричала в ответ девушка. И вновь звучал иступленный стук лишившегося разума Виктора.
И тут взгляд Констанции упал на распахнутое окно. — Боже мой, они же могут попасть сюда через него! Она бросилась к ставне и как раз вовремя: в небольшое оконце уже сунулась покрасневшая от вина морда в треуголке. Девушка изо всех
Сил навалилась на ставень и сумела-таки задвинуть засов. Теперь колотили уже и в окно.
— Констанция, открой сейчас же! Ты не имеешь права ослушаться меня, ты же знаешь, как было на самом деле! Стук стих.
Виктор тяжело опустил голову и посмотрел на сбитые в кровь руки.
— Ты должна открыть мне, ведь я твой кузен.
— Я не выйду к тебе!
— Нет, ты откроешь, тебе, Констанция, ничего не остается делать, не будешь же ты сидеть тут целую вечность.
— А это мы еще посмотрим.
Девушка хоть и отвечала зло, но боялась, ведь в любую минуту сюда могли ворваться вооруженные люди. Она с тревогой посмотрела на засов, и ее страх немного уменьшился.»Нет, засовы выдержат, ведь не станет же Виктор, в самом деле, у себя дома тараном выбивать двери!»
— Так ты откроешь мне или нет?
— Нет, я лучше умру, чем стану твоей женой! — в сердцах крикнула Констанция.
— Ну что ж, — вздохнул ее кузен, — пусть будет по-твоему. Посидишь здесь немного, а потом сама приползешь ко мне просить пищу. Ты сама бежишь от своего счастья. Любая девушка в округе не задумываясь согласилась бы.