На пятый день она поспешила умыться от дорожной пыли и луговой почвы и, выстирав свои вещи в речке, оставила их в папоротнике. Сняла она не все, опасаясь каких-либо животных или путников.
И тут мимо прошел Фред, остановившись, как назло, прямо напротив нее. Мелинда, прячась под водой, перестала слышать шелест и треск. Подумала, что ушел. Стала медленно выныривать.
Он смотрел, чтобы понять, что в происходит в речке, а она решила, что смотрит он именно на ее вещи, лежащие в папоротнике.
И теперь она здесь, сидит в сырой одежде под деревом и смотрит на сидящего напротив Фреда и чуть поодаль Констанцию.
В период всего рассказа Фред задал около десяти вопросов, а Констанция — ни одного. Она все время молчала, уткнувшись в свои колени или руки. Иногда смотрела по сторонам, рассматривая грызунов на деревьях.
— А она что, правда посланница? — спросила Мелинда, кивая головой на девочку.
Та, замечая, что разговор пошел о ней, повернула голову.
— Она? — Фред оценивающим взглядом окинул девочку, — Да ну, нет, конечно.
Они вдвоем ждали, что Констанция как-то отреагирует на это заявление, но она продолжала молчать, чувствуя внутри себя давящую и рвущую одновременно боль.
— Должна признаться, ты здорово меня напугала, Констанс, — сказала Мелинда, перекидывая свои волосы на плечо.
— Констанция, — сказал Фред. Было неясно, то ли он обращался к носителю этого имени, то ли поправлял Мелинду.
В любом случае, Констанция ему не ответила, а он не стал продолжать тему.
Они сидели, глядя друг на друга в виде треугольника до тех пор, пока Фред не встал, сказал:
— Ну, надо бы двигаться в путь. Кто куда и с кем идет?
Мелинда явно размышляла, а она здесь была единственным собеседником. Констанция хмуро окинула взглядом мальчика, мысленно заставляя его вспомнить, зачем вообще пришла. И он вспомнил.
— Раз Констанция пришла за мной, а не за Мелиндой, я пойду с ней. У тебя, наверное, другой путь?
Девушка улыбнулась, поджав губы.
— Да, совсем иной, — а после спокойно добавила: — Но каждая встреча всегда имеет ворох вытекающих из нее последствий. И раз уж встреча произошла — будет еще одна.
Повисла пауза. Фред, сбитый с толку, переводил взгляд то на девушку, то на Констанцию, ожидая объяснений. Но их не последовало.
Констанция улыбнулась, зачем-то кивнув девушке.
Фред бросил взгляд на волосы девочки. Ее черные локоны туго перевязывала красная лента, которую он совсем недавно нашел.
— Э-эм, — выдал он, растерянно смотря на Констанцию.
Та вопросительно взглянула на него, он показал ленту.
— Я нашел ее в реке… Думал, твоя.
Сначала Констанция молча буравила взглядом эту ленту. Затем, вспомнив что-то, улыбнулась, да так, что чуть не рассмеялась во весь голос.
Фред, почувствовав себя глупым, все же сдавленно улыбнулся. Мелинда наблюдала за ними поодаль, а потом не выдержала и подошла.
— Лента? — бросила она взгляд на руку Фреда. — Вы из-за этого такие веселые?
Констанция вновь приобрела серьезность, а Фред посмотрел на свою руку.
— Ты случайно ленты красной не теряла? — спросил он, поднимая на Мелинде взгляд.
Та взглянула на него с такой мягкостью, добротой, заботой, словно он был самым важным для нее человеком, самым первым и последним. Короче, единственным.
— Теряла, — не отрываясь от его взгляда, проговорила девушка.
Уже начинало темнеть, и было вполне вероятно, что хищники, скрывавшиеся все это время где-то в недрах леса, захотят выйти наружу и полакомиться свежим, беззащитным мясом. Констанция отвернулась от них и стала искать палки для костра.
— Тогда держи, это твое, — Фред как-то неуверенно отдал ленту хозяйке и вздохнул.
Мелинда состроила что-то наподобие улыбки, а потом душевно и искренне обняла мальчика, сказав:
— Спасибо, что выслушал.
— Ну, — сконфуженно проговорил Фред, — я был не единственным слушателем.
Он мягко отстранился, выискивая взглядом Констанцию. Но та скрылась из виду, будто ее и не было здесь вовсе.
— Но вы действительно помогли мне, — начала она, но запнувшись, замолчала.
— Ты просто высказалась и тебе стало легче, — сказал Фред, слегка улыбаясь.
— Но без вашего толчка я бы до сих пор держала все в себе и сгорала от этой боли всю свою жизнь. Спасибо вам за все.
Она не своди благодарного взгляда с Фреда еще примерно пять секунд. Потом, заметно взволнованный, Фред произнес:
— Скоро вечер, а здесь, в лесу, есть дикие крупные звери. Не хотелось бы наткнуться на них ночью.
— Как удачно я собрала хворост.
Констанция вышла откуда-то сзади, с укором глядя на Мелинду. В ее руках находился ворох палочек, бревнышек, сучков и веток.
— О, — только и смог выдавить Фред.
Констанция без слов передала хворост мальчику и повернулась к Мелинде, по-прежнему смотря на нее с подозрением.
— Твоя боль слишком слабая, — вдруг начала она без прелюдий.
Мелинда вздрогнула и лицо ее скривилось.
— Да она даже слабее боли растений!
Кажется, тут девочка продумала все наперед. Фред, занятый непослушным хворостом, пытался запихнуть его в сумку, перевязать чем-то. А потому не мог остановить бурный поток ругани Констанции:
— Боль всегда такая слабая, или ты просто ее пережила? — грубо осведомилась девочка.
Мелинда стояла, подобная статуе и абсолютно не понимала, о чем ведет речь эта девчонка в желтом платье и плаще, непомерно великом ей.
— Погоди!
— Твоей болью только закусывать! — взвизгнула Констанция и резко отвернулась: — Черт!
«Она обманула меня», — звучало в голове девочки, пока она до боли сжимала кожу на локтях.
Мелинда опять замолчала и лишь ее глаза, устремленные на Констанцию, спрашивали обо всем, что тут сейчас было.
Констанция вдруг пришла в себя и сев рядом с Фредом, стала тихо объяснять.
— Ваша боль — очень важная вещь, которой мне нужно поддерживать свое существование. Боль утоляет мой голод. Вы должны понимать, что если я прошу вас причинить себе боль — значит это необходимо. И не нужно лишних вопросов, они… ну, в общем, я их не люблю. Думаю, не стоит окунать вас в подробности, тем более что я сама как следует в них не разобралась, но сказать стоит то, что душевная боль — самая долгая из всех. Поэтому меня так разозлил этот случай с тобой, Мелинда.
Она говорила непрерывным потоком, как-то не выделяя интонацией запятые и точки, а потому, ее резкое молчание немного их удивило.
Мелинда переосмыслила эту информацию заново и чуть не рассмеялась от ее вздора.
Фред поверил в историю больше, чем Мелинда, ибо на личном опыте убедился в том, что Констанция может ее вдыхать в себя, избавляя других людей от страданий.
— Как ты удачно собрала хворост, — сказал Фред, вставая.
Констанция улыбнулась, а потом произнесла:
— Нам надо уйти из леса до темноты.
Они, оглядев друг друга и все, что простирается вокруг них, пошли вверх по реке.
Позже Мелинда взяла инициативу в свои руки. Она вышла вперед, диктовала, где лучше пройти и куда лучше свернуть. Фред иногда создавал споры, ибо был не согласен с тем, что говорит Мелинда. Констанция вновь умолкла, ее лицо опять стало каменным.
Пройдя приличное количество времени, они так и не вышли из леса, хотя порядком стемнело.
— Привал, — объявил Фред, перебивая Мелинду, которая хотела только что что-то сказать.
Хворост плавно опустился на землю. Констанция мирно села рядом с палками и, не обращая внимания на перебранку ведущих, осмотрелась. Сейчас ее дыхание замедлилось, она стала проверять, не жжется ли кислород.
Пока все было нормально, но еще немного и девочке придется искать подпитки.
Вокруг были лишь деревья. Огромное количество высоких, густых деревьев, ни одного животного.
Даже белки исчезли.
— Ты хоть понимаешь, что привал в лесу опасен? — взвизгнула Мелинда.
Фред непоколебимо возразил:
— Но идти куда-то на наугад всю ночь — тоже затея так себе.