— Да почему наугад? Мы движемся на юг, там выйдем из леса и устроим привал.
— А ты не подумала, что лес может быть очень раскидистым? Мы не знаем, где кончается лес, а потому можем идти к его концу хоть до следующего вечера. А это плохо, мы можем без сил упасть.
— Ты недооцениваешь способности человека, — заявила Мелинда и решительно добавила: — я иду дальше.
— Тогда прощай, — улыбнулась Констанция, помахав рукой на прощание.
Мелинда взглянула на девочку так, словно вдруг собака подала голос, о котором ее не просили прямо посреди театрального зала.
Мелинда двинулась было вперед, но остановилась, собираясь что-то сказать, но Фред ее перебил:
— Ладно, подожди. Иди сюда, мы что-нибудь придумаем.
В положении они оказались действительно затруднительном. Скоро стемнеет окончательно, а конца лесу не видно; нет и речи о том, чтобы идти куда-то на ночь глядя. Но и оставаться на ночь здесь было бы опасно, хоть ничего и не остается.
На нос Констанции упала первая тяжелая капля. Девочка дернула носом, сама вздрогнула и накинула капюшон, показавшийся ей невероятно тяжелым и горячим.
— Что это? — задал Фред вопрос скорее риторический, нежели обычный.
Мелинда как-то странно на него посмотрела, непонятно сморщилась и взглянула наверх, ожидая что-то увидеть. Но там, вверху, была лишь обильная листва.
— Я говорила, что пойдет дождь, — довольно сказала Констанция, вставая.
Интервал участился, и капли стали капать больше и быстрее. После пошел ливень.
Плащ надежно защищал своего носителя, но этому носителю было несколько неудобно смотреть на промокнувших мальчика и девушку, а потому Констанция решила куда-то пройтись.
— Далеко не уходи, — сказал ей в след Фред.
Девочка же пробиралась сквозь папоротники, пока не обнаружила запах.
Нужный ей запах.
Он был так близко, но в то же время было не понятно, откуда запах именно исходит.
Констанция обернулась, отмечая, что ее спутники на месте и двинулась куда-то, осматривая все вокруг.
Дождь лил, и плащ стал невероятно тяжел. Он буквально вдавливал девочку в землю, мешая свободно передвигаться.
Лес неожиданно преобразился. Стал блестящим, каким-то темным и загадочным, неестественно мокрым и вообще был похож на дремучий, тот, в котором дальше носа ничего не увидишь.
Листья папоротников, словно раскисшая бумага, отваливались, и падали в бесформенную кучу чего-то мокрого, зеленого и странного.
Конечно, листья не могли так раскисать. Либо дождь необычный, либо с лесом что-то не так, либо у Констанции галлюцинации.
Внезапно ее осенило, что запахи под дождем вряд ли ощутишь, а потому, как она умудрилась почувствовать боль?
Боль была повсюду. Казалось, что лес подобно человеку, выл от боли, от растекавшихся и отваливавшихся его органов, которые замирали, едва коснувшись земли.
Странное зрелище выходило. Стекающий, сгустками разваливающийся лес; дождь, капли которого Констанция не чувствовала, но который сильно утяжелял ее плащ; и наконец запах, ясно ощущаемый даже в ливень.
Девочка вздохнула и набрала в себя этот запах. Ее охватила ноющая боль в голове и режущая в конечностях. Она будто видела, как собственное ее тело по кускам отваливалось и падало на мокрую землю.
Она присела, не в силах стоять на одних костях. Ибо кожа уже давно была где-то в недрах папоротника.
Сидя на мокрой, мягкой и тягучей земле, Констанция вдруг вспомнила, как недавно очутилась под ней и потом выбралась, как будто ничего серьезного не произошло.
«Ничто не случайно или я опять вляпалась во что-то, чему значение придавать нет смысла?» — подумала она, разглядывая ломающиеся руки.
Тело уже сковало словно цепями, такими тяжелыми и раскаленными докрасна. Руки ее были уже обрубками без кожи и мышц, без кистей и пальцев. Все это отвалилось, как ненужная деталь.
«Видать, плохо дело», — опять подумалось ей, и она закрыла несуществующие веки. Было ощущение, что она видит все сквозь них, будто они прозрачные, будто они — муляж.
Тело вдруг зачесалось. Но любое движение причиняло нестерпимую боль, поэтому Констанция замерла, глотая слезы.
Бог вдруг сжалился над ней, и девочка упала, словно подбитая птица. Ее тело вздрогнуло и обмякло.
Она лишилась чувств.
***
Фред вскинул мокрую голову, оглядывая небо.
— Не представляю, как наверху может быть ливень, если сюда, сквозь такую густую листву просачивается так много капель, — сказал он.
Мелинда просто пожала плечами, сжимаясь в мокрый комок.
— Люблю дождь, но не в таких количествах.
Фред улыбнулся, глядя на нее. Она такая хрупкая, несмотря на свою полноту, такая беспомощная и, тем не менее, сильная, будто бы все ей было по плечу, но с этим она просто решила смириться. Ему она нравилась такой.
Его взгляд перешел на кусты. Он о чем-то задумался, разглядывая их, и вдруг вздрогнул, неожиданно громко сказал:
— Папоротники плывут.
Мелинда вздрогнула вслед за ним. Она моментально обернулась, посмотрела туда же, куда смотрел и он, и приложила ладонь к губам.
— Ой… Что же это…
Фреда вдруг охватило непонятное беспокойство. Он резко встал, зачем-то огляделся и поинтересовался у Мелинды:
— Куда пошла Констанция?
Мелинда сначала пожала плечами, но потом уверенно указала на север:
— Туда.
Фред, перепрыгивая выпирающие корни и ломая растущие на его пути папоротники, несся по указанному направлению и иногда негромко вскрикивал:
— Констанс! Констанци-я!
Никто, понятное дело, не отзывался. Ему стало не по себе. Лес начал душить, а запах дождевой воды вызывал тошноту.
Вдруг он увидел ее плащ. Ее большой, громоздкий плащ возвышался над землей и в частности папоротниками как настоящая гора. Мальчик подбежал к Констанции.
Мелинда все это время бежала за Фредом, изредка останавливаясь и что-то скуля. Наконец, она увидела мальчика у цели.
Фред потрепал девочку за плечо, затем перевернул ее на спину и похлопал по щекам. Ему показалось, но на них слёзы. Но это вполне мог быть и дождь.
Мелинда резво подбежала к мальчику.
— Она жива? — спросила девушка с беспокойством.
Фред выглядел крайне испуганным и озадаченным.
— Что с ней? — Мелинда присела рядом и ощупала девочку.
— Мелинда, — отрешенно произнес Фред, — она не дышит.
Девушка вздрогнула и резко убрала руки от тела.
— Что ты сказал?
========== 6 глава. Огонек излучает свет ==========
「Когда начнется битва, у тебя не останется выбора, кроме как сражаться」
Shroom Soup
— Что ты сказал? — просипела девочка, лежащая на земле.
Мелинда вскрикнула, а потом запричитала, стала вспоминать молитвы и бубнить их себе под нос вперемешку с восклицаниями о сумасшествии.
Констанция очнулась лишь на пару секунд и вновь угасла.
— Она опять не дышит, — уже более спокойно сказал Фред.
— Боже! — воскликнула Мелинда, отходя в сторону. — Она точно не человек.
Фред был с ней согласен. Он уже наблюдал такое, но все равно как-то удивился. Скорее даже испугался. Обычно ему не доводилось видеть людей без сознания, что уж говорить о людях, которые при этом не дышат!
— И что нам теперь делать? — спросила Мелинда хрипло.
Ее мысли сейчас пытались как-то логически объяснить произошедшее здесь только что, но несколько безуспешно. Желтое отчаяние распустилось в груди, саднящая боль прошлась по всему телу, вызывая мурашки. Первые несколько секунд ощущение было такое, будто кто-то просто откусил часть живой души.
Фред беспокойно осмотрел лес. Сейчас здесь не было ни одного сухого местечка, чтобы переночевать, а идти в ночь — очень плохая идея.
— Мы обречены? — вновь спросила Мелинда, стараясь держать голос ровно.
Фред покачал головой, между тем думая над ситуацией. Сейчас ему хотелось лишь одного — поскорее выбраться из этого леса. Он даже готов был идти всю ночь напролет и потерять все силы, лишь бы поскорее выбраться отсюда. Что-то тут было определенно не так. Лес казался каким-то необычным, он будто имел свои чувства и эмоции, и всячески обрушивал их на землю. Днем животные прятались, ночью из своих нор выбирались хищники, и лес временно покрывался туманной завесой тайны. Каждую ночь здесь можно было убивать, насиловать и править.