— А, се… сейчас, — Фред стал быстро что-то искать в сумке.
У Констанции выворачивало лёгкие. Её тошнило. У нее был перекрыт доступ к кислороду. Она пыталась что-то делать, но всё, что она могла — это лишь обхватывать руками верх живота и плакать.
«Я точно тут подохну», — гневно подумала она, впиваясь дрожащими пальцами в живот. Волосы беспорядочно свисали с опущенных плеч, полностью закрывая собой ее бледное лицо.
Мелинда словно выпала из сознания. Вокруг нее вновь закипела какая-то жизнь, но теперь перестала двигаться она сама. Не могла пошевелить и пальцем, не то, что рукой. Она лишь пораженно смотрела на этих двоих и пыталась остановить что-то, сильно сжимавшееся в ее животе.
Фред нашел нож и, дрожа от паники, всадил лезвие себе в запястье. Он старался не переборщить, но, видимо, не вышло. Паника и страх немного притупили боль, хоть она была по-прежнему ощутима. Констанция жадно и судорожно втянула фиолетовую дымку в себя. Её тело окатил новый приступ боли, но лёгкие перестали скручиваться в жгут, что её очень обрадовало. Слёзы еще катились по ее щекам, но она улыбалась. Она вновь жила.
Фред, наконец, поймал взгляд девочки. В нем она прочла всю ту преданность, какой не мог бы подарить ей её самый любимый пес. Пес. Это сравнение её как-то обидело внутренне. Не может человек смотреть, как пес. Тогда почему же этот мальчишка так смотрит?
В следующую секунду руки Фреда прижали Констанцию к себе. Сейчас главное совсем другое, — то, что он спас её. Спас от голода и смерти. Спас её от той боли, которая, быть может, сильнее любой земной. Да даже, может быть, любой неземной!
— Все закончилось? — дрожащим голосом спросила Мелинда, в ее глазах стояли слезы, и застыл испуг.
Фред кивнул, придерживая ослабевшее тело своими руками. Констанция мелко дрожала, ее мокрое лицо уткнулась ему в плечо. Но он совсем ничего не замечал, ничего, кроме ее спины, которую мальчишка упорно не хотел отпускать, и ее черных, очень черных волос.
Мелинда подлетела к девочке и обняла её сзади.
— Боже! Прости, — прошептала она, уткнувшись ей в шею.
Констанция не совсем понимала, что происходит, но мозг отчаянно говорил ей, что надо бы как-то вырваться из этих объятий, ибо вот-вот они задушат ее.
Фред, наконец, отстранился, а Мелинда сжала её плечи ещё сильнее прежнего.
— В следующий раз говори сразу, если тебе будет нужна подпитка, — сказал Фред.
Констанция кивнула. Всё-таки хорошо, что она взяла его с собой. Хотя, возможно, он бы ни за что в жизни от неё больше не отцепился, если бы она даже попыталась от него избавиться.
Мелинда отпустила девочку и встала. Она не совсем поняла, что произошло, но, несмотря на это, была рада, что Констанция всё-таки жива.
— Я вижу конец или мне кажется? — спросил вдруг Фред, пристально вглядываясь вперед.
Мелинда мгновенно повернула голову и вгляделась.
— Я ничего не вижу, — сказала она.
— Пойдем поближе.
Они, усталые, заспешили вперед, боясь, как бы это видение не пропало. А то ведь лес может сотворить любую шутку.
— Это всё-таки выход! — взвизгнула Мелинда, ускоряя шаг. — Мы выбрались!
Она выпорхнула из леса навстречу настоящим лучам солнца. Солнце было уже высоко, настолько, что собиралось уже закатываться. Воздух, какой свежий воздух! Никакой влажности или зноя, только сухая и прохладная атмосфера.
Фред с Констанцией вышли сразу же за ней.
Перед ними простиралось поле, в конце которого были видны макушки домов.
— Рядом… город или деревня? — спросил Фред, не надеясь получить какой-то ответ.
— Это Брэнхем, — сказала Мелинда. — Наши пути здесь разойдутся, увы.
Фред взглянул на девушку с сочувствием. Ей теперь идти совсем одной, неизвестно, сколько еще миль или дней. Ему было жаль её, но он желал ей удачи.
— Но хотя бы это поле мы сможем пройти вместе? — просил в надежде мальчик.
— О, да.
Мелинда сделала несколько шагов и утонула в пшенице. Ее ноги плавно передвигались навстречу колосьям, которые она аккуратно раздвигала перед собой.
Фред пошел следом за ней, внимательно зачем-то оглядывая каждый колос. Он не боялся насекомых или еще чего-то в этом роде, но пшеницу мальчик обычно обходили стороной. Ему все еще помнился тот не очень хороший инцидент с тем парнем по имени Боб, который, по рассказам матери, угодил в пшеницу и не вернулся более из нее.
Мальчик упрямо бы повторял, что не верит в это, но в глубине души, подсознательно, он все же боялся здесь идти.
Констанция замыкала их шествие друг за другом, чему была вполне рада. Пшеница полностью скрыла ее от внешнего мира, погрузив ее всю в себя.
Поначалу они шли друг за другом, по цепочке, а потом Фред догнал Мелинду и зашагал рядом с ней. Та говорила ему о том, как любила в детстве гулять по пшенице, прячась от своих друзей или родителей. Ей такое занятие доставляло немалое удовольствие и азарт.
— Это действительно очень мило, — сказал ей Фред, улыбаясь.
— Ничего милого в этом не было, — ответила Мелинда, — у меня после таких шалостей была уйма проблем. Не люблю вспоминать такие моменты, особенно после последних событий.
Фред ничего не сказал, лишь как-то снисходительно улыбнулся. Не понимал он ее мышления. Не понимал зачастую даже смысл ее слов, словно они были сказаны вразброс, не имея связи. Он подумал, как бы выглядела ее речь, если бы она действительно говорила несвязными словами. Представив себе не пухлое личико, серьезный взгляд и приоткрытые губы и усмехнулся. Нет, не чушь она говорила. Она говорила что-то другое.
Констанция из-за своего не очень высокого роста слегка заплутала и перестала слышать голоса своих спутников, отчего перепугалась. Ну, нет, не могли же они уйти далеко!
Тем не менее она решила идти только вперёд и пробираться сквозь пшеницу настолько быстро, насколько позволяли руки и ноги.
Как эта пшеница только смогла вырасти так высоко? Констанции еще не доводилось видеть такую высокую пшеницу.
Внезапно Констанция споткнулась обо что-то на земле и не очень грациозно полетела на землю. Перед тем, как окончательно упасть, она за что-то ухватилась.
Фред вздрогнул, так как его что-то сначала коснулось, а потом бесцеремонно схватило, да так крепко и больно, что мальчик еще и вскрикнул.
Он повернулся и увидел, что его руку удерживает Констанция, которая уже почти вся села наземь. Фред испугался, что с ней снова что-то не так и он поспешил поднять девочку.
Та, к его удивлению, встала сама и прошла мимо него, не сказав ни слова. Фред знал, что нет смысла ворошить эту тему, и проглотил подступающий вопрос.
— Что-то не так? — спросила Мелинда, косясь на Констанцию.
— Все отлично, — ответил ей Фред.
Он уже и позабыл про эту ситуацию и вновь заговорил с Мелиндой на посторонние темы. Констанция же обдумывала эту ситуацию и с огорчением осознала, что выглядела эта ситуация по меньшей степени странно. Если бы не пшеница, она непременно рассмотрела его лицо как можно подробнее, ибо ей не всегда было безразлично, как на неё реагируют другие.
— Мы уже почти пришли, — произнесла Мелинда, вглядываясь в приближающийся городок. — Оттуда уже почти совсем близко до места моей новой работы.
— Хотелось бы мне остаться тут подольше, — сказал Фред, отмечая про себя живописность всего ландшафта, открывшегося перед ним.
Дома имели весьма чистый вид. Это было ясно видно по белоснежным стенам и ярко-алым крышам домов. Они были так похожи друг на друга, что любой человек, доселе не живущий здесь, мог бы легко заблудиться или спутать дом. Это создавало некоторое неудобство для пришедшей сюда троицы.
— Здесь мило, — сказала Мелинда, стоя на пригорке.
Они уже вышли из поля с пшеницей и с воодушевлением глядели вниз, на этот белоснежно-красный городок.
— Как бы мил он не был, мы не сможем здесь остановиться, — сказал Фред, вздыхая. — Нам стоит идти дальше.
— Впервые вижу такие белоснежные дома, — проговорила Мелинда, не сводя взгляда с близлежащей улицы.