Короче говоря, с ним всё просто. Захочет со мной — возьму без разговоров. А вот с остальными как быть? Если Пашку легко можно пристроить к Загонову на работу, он очень умный, Гришке с Володей тоже дело найдётся, то семьи их — это чисто нахлебники. Нет, денег у меня хватит с лихвой, чтобы всех обеспечить, но оно мне надо?
А с другой стороны, возьмут их какие-нибудь уроды в заложники и будут меня шантажировать. Придётся же выручать… Я себя знаю, просто так бросить не смогу никого, особенно детей. Эх, как же сложно всё… И почему люди настолько оскотинились, что не чураются любыми грязными методами? В очередной раз прихожу к мысли, что Игра вовремя пришла. Она всех по своим местам расставит.
К какому-то окончательному ответу я не так и не пришёл. Пока раздумывал, друзья уже закончили с обзвоном. Вышло на удивление удачно — все согласились. Договорились встретиться у Гришки. Он жил в частном доме, там нам никто не должен помешать. Пашка сказал, что ему надо домой, забрать семью, а потом съездить за родителями жены. Его мама у них гостит.
Нам с Максом делать было нечего, поэтому мы вызвались забрать его семью, а Пашку сразу послали за тёщей с тестем, чтобы время сэкономить. Пришлось Максу брать каршеринг, потому что в «ласточку» Толика влезут максимум дети, которых у Пашки, к слову, двое. От его опьянения, кстати, не осталось и следа, системная настойка сработала идеально.
Жену Пашки звали довольно экзотично — Пелагея. Детям было по четыре и шесть лет. Старший пацан носил имя Даня, а младшую девочку назвали Настей. Жили они далековато от нас, поэтому добрались мы небыстро. Я не слишком горел желание общаться с его женой, но что поделать, а дети у него прикольные, всегда мне нравились. На удивление воспитанные и не капризные.
Пашка предупредил их, что мы должны приехать, поэтому нас ждали. Пелагея уже забрала детей из садика, и они сейчас гуляли во дворе. При виде ярко-жёлтого спорткара они воодушевились, а когда я вышел из машины, увидел шок на лице женщины.
— Бродский, — кивнула она мне. Вот же. Сколько её знаю, всегда меня по фамилии звала. Но в этот раз в её голосе проскользнуло что-то… уважение? Да неужели!
— Пелагея, — ответил я ей тем же, — кто со мной поедет? Дети, хотите на крутой машине покататься?
— Ма-а-м, можно? — парень такими жалобными глазами на неё уставился, что не знаю даже, кем надо быть, чтобы устоять.
— Бродский, откуда такая роскошь? Что, наконец-то в люди выбился? — спросила она ехидно.
— Да я, вроде, и так не бедствовал, — ответил я спокойно.
— Ну-ну, — хмыкнула эта… Пусть будет дамочка. Вот умеют же у меня друзья жён себе выбирать. А ещё говорят, я в женщинах не разбираюсь. — Ладно, езжайте, Бродский, головой за них отвечаешь! — она показала мне кулак. Грозная какая.
Я лишь шутливо отсалютовал в ответ. Усадил довольных донельзя детей, Денёк напросился на переднее сиденье, я позволил, пока мамка не видит. Не знаю почему, но дети меня всегда любили, в отличие от жён друзей, хоть и своих у меня не было. Я как-то легко находил с ними общий язык.
До места домчали с ветерком… Сказал бы я, если бы не пробки. Как ни крути, а это Москва. Ей хоть Игра, хоть апокалипсис, хоть всемирный потоп, она всё равно будет стоять в пробках. Пашка добрался раньше нас, Гришка с семьёй уже были дома. Я поздоровался с ещё одним другом, обменялся кивками с его женой, которую звали Ира, из всех них она ко мне относилась лучше других, но всё равно как-то холодно.
Хорошая, в принципе, женщина Гришке досталась. Умная, воспитанная, довольно привлекательная внешне. Явно следит за собой, наверняка, чтобы соответствовать мужу, который из нас из всех всегда считался самым красавчиком, но при этом был же и самым стеснительным, поэтому, когда раньше мы знакомились с девчонками, он всегда оставался в стороне и что-то невнятно мычал во время первого разговора. Ирка тогда сама его в оборот взяла, и ей удалось пробить эту стену. С тех пор они не разлей вода. Живут душа в душу, насколько я знаю.
Дети были под большим впечатлением от поездки и сразу побежали хвалиться Ване, сыну Гришки и Иры. Ему недавно исполнилось восемь.
Последними приехали Володя с Лизой, и по его недовольному лицу я сразу понял, что по дороге они успели поругаться. Бывший друг поздоровался со всеми, потом подошёл ко мне и протянул руку, я пожал.