— К дому подходят, тоже белые.
Мужчина озадаченно нахмурился. Да не удивляйся, мне и самой не понятно, почему лужайка вдруг стала «гадостью». Попробуй объясни ассоциативный ряд, где есть зеленая лужайка, белые дорожки и серый мрачный дом. И такое сочетание кажется мне опасным.
— Ты хотела посмотреть на яблоки? Вот яблоневый сад.
Мужчина занес меня в беседку увитую зелеными листьями. Там стояла небольшая софа с большим количеством подушек разнообразной формы и кресло, с пуфиком под ноги.
— А груши где? — спросила я, оглядываясь.
Мужчина указал рукой в сторону.
На стеклянном столике стояла ваза с разноцветными фруктами.
— Ты устал.
Красивые губы изогнулись в улыбке.
— Немного.
Я похлопала ладонью по софе.
— Присаживайся рядышком, отдохнешь.
Он опасливо покосился на софу, но рядом все-таки сел. Взял зеленую ягоду с блюда.
— Это атраа? — спросила я вспомнив как он мне рассказывал о них.
— Да, — он поспешно прожевал, — сейчас осень, как раз собирают.
— А нам обязательно целоваться когда мы их едим? Или можно просто их есть? — уточнила я.
Целоваться не хотелось, а вот голод ощущала вполне приличный.
Мужчина закашлялся.
— Можно просто есть, конечно, — в перерывах между кашлем сказал он.
— Бедный мой, — я похлопала его по спине, — а мы уже их ели, ну, с поцелуями?
— Нет, — сдавленно прошипел он, кончики острых ушей покраснели.
Я удивилась.
— А почему? Раз я ваша невеста, мы же наверняка уже ели эти ягоды.
Он налил в стакан воды из кувшина, отпил. Отдышался.
— Да как — то не сложилось.
— Ну, — неуверенно предложила я, — я, конечно, кушать больше хочу, чем целоваться, но мы можем сейчас попробовать.
— Давай лучше тебя накормим, — улыбнулся он слегка сдвигаясь к краю софы.
— Ну, спасибо, — я уткнулась носом ему в плечо.
— За что?
— За заботу.
Я дурачась прошлась пальцами по его ребрам, он охнул и удивленно уставился на меня.
— Ты чего?
— Извини, — я снова прошлась по его ребрам, — не знала что ты такой недотрога.
Он сдвинулся снова, едва не свалившись с софы.
— Мне нельзя тебя трогать? — уточнила я.
— Можно, — он повернулся ко мне, — просто я не совсем понимаю, что ты делаешь.
— Заигрываю, — хитро улыбаясь пояснила я, обняв и прижавшись к его спине грудью.
Нет, все-таки что-то тут не то. Чего он от моих прикосновений так шарахается? Чуть с софы задом на пол не свалился.
— Я хотела тебя спросить, — я потерлась щекой о его плечо и легонько подула на шею.
— Спрашивай, — я чувствовала как под моими прикосновениями напрягаются, каменеют мышцы на его спине.
— Что такое яд?
Он вздрогнул и повернулся ко мне. Пришлось отсесть на некоторое расстояние.
— Где ты это услышала?
— Я видела как Лоет добавляет в кувшин с водой зеленые капли, и вспомнила странную фразу: «Если выпьешь слишком много из бутылки, на которой нарисованы череп и кости и написано "Яд!", то почти наверняка тебе не поздоровится»
— Что ты видела?! — он подскочив развернулся ко мне.
— Думаю, ей эрра Эдея дала пузырек.
Он шумно вдохнул-выдохнул сжимая кулаки. Я на всякий случай отодвинулась подальше, мой маневр от него не ускользнул и он разжав руки, улыбнулся и показал мне раскрытые ладони.
— Милая, ты что, напугалась? Расскажи мне подробно, если, конечно, хорошо помнишь, — мягко попросил он.
Я пересказала ему про визит эрры Эдеи в подробностях, вплоть до того, где та стояла, пока была у меня в комнате.
— Вот вы где! — сбоку от беседки раздался веселый голос и по ступенькам поднялся золотоволосый и синеглазый мужчина, статный, с золотистой кожей, — рад видеть вас здоровой, Ингарра.
Я молча кивнула, рассматривая его. «Имириэль, костер, отвар» услужливо подкинул мозг очередной ассоциативный ряд. Так. И что я делала с Имириэлем и отваром у костра?
«Чистый ангел, крылышек только нет» — хмыкнул внутри меня невесть откуда взявшийся внутренний голос. Вот и еще один вопрос, что значит «ангел»?
Пока мужчины здоровались, я озадаченно потерла лоб. Откуда все-таки берутся все эти странные слова и стоит ли спрашивать об этом владыку.
Тем временем, они отошли в угол беседки и тихо там шептались. Изредка оттуда доносились приглушенные возмущенные восклицания то одного, то другого.
Я улеглась на подушки и, тихо напевая, кажется, знакомую мелодию, разглядывала бегущие по небу облака.
— Милая, — оторвал меня от созерцания воздушных замков владыка Алорны, — расскажи, пожалуйста, Имириэлю, то, что ты видела и слышала у себя в комнате.