Все это было мучительно. Пытаешься ухватить что-то очень нужное и не можешь. Отдельные отрывки никак не желали складываться в цельное полотно.
Я сидела в гостиной за кабинетом владыки и маялась откровенной дурью, пока он занимался государственными делами, писала стихи. Передо мной, на столике, лежали листы бумаги и чернильница. Писала я по — алорнски так некрасиво, что было понятно, это не мой родной язык. Хоть старалась, выходило криво, пальцы не слушались, перья капризничали.
Строчки выводились сами собой, но я точно знала, что это не мои стихи. Эти накладывались на канву здешней реальности. Искажались ею.
— Милая, что ты делаешь? — голос выдернул меня из задумчивости. Керио стоял в дверях гостиной и улыбаясь смотрел на меня, — я уже закончил работать.
Я отложила перо в сторону.
— Ужасный у меня почерк, — вместо ответа протянула ему лист.
— Что это, стихи? — он сощурившись смотрел на мои каракули, — ты делаешь успехи, ну-ка, прочтем.
Мне полюбить вас не довелось
И уже точно не доведется, — он хмыкнул и пригладил ладонью волосы,-
Напрасен каскад светлых волос
Над гордым профилем иноходца
И раздувающий ноздри нос
И темной лентой реснички,
И — вероломные по привычке-
Глаза бирюзовей морских слёз, — он снова хмыкнул, — ого, какие сравнения,-
Улыбка, словно полуденный зной
И нежный смех, полуночной грезою
Но я предпочту остаться чужою,
На этом празднике цветущей весны,
И вы красавец, и вы добры
Как позолоченный древний идол,
И каждый должен, кто его видел,
Блюсти правила старой игры.(1)
Он наклонил голову набок и задумчиво потер висок, — это мне, да? Ты уверена, что это стихи?
— Да, — я уверенно кивнула, — слова похожи, но звучание не- то.
— А какое должно быть звучание? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Не знаю, — я взяла лист у него из рук и смяла, — не знаю. Не помню.
Лист полетел в корзину, где лежало еще штук пять таких же странных стихов. То про «Женщин в селеньях Алорны», то про то как «Черный горг возреял гордо над лазурною волной».
— Милая, — укоризненно мурлыкнул он и притянул меня к себе, — не переживай так, все наладится.
Он погладил меня пальцами по щеке и легонько прикоснулся губами к моим.
— Я ничего не помню, а ты мне предлагаешь не переживать, — из-за его роста мне приходилось запрокидывать голову, чтоб смотреть ему в лицо, — у меня такое ощущение, что я родилась уже взрослой, из пены морской. Без прошлого. Почему меня привезли сюда, в твой дом, а не к моим родителям или родственникам, Алтенариэль? Где они?
Он замялся, я уже понимала, когда после моего вопроса возникает пауза, значит, правду мне не скажут.
— Ты сирота, — он выпустил меня из объятий и отошел к окну.
— Но где-то же я жила до твоего дворца, или меня ростили и воспитывали тут?
Он откашлялся, повернулся к столику и налил себе в стакан вино из небольшой бутылки. Прозрачно- голубое стекло бутылки, украшенное серебром, переливалось как драгоценность.
— Да, ты жила тут, — бирюзовые глаза смотрели спокойно и уверенно.
— А тут нет никого, кто вместе со мной воспитывался?
— Нет, милая, нет.
— Тогда почему я понятия не имею о дворцовом этикете? Хоть что- то я должна была вспомнить оказавшись в знакомой обстановке.
Он сел в кресло и залпом выпил вино, и снова, поморщившись, потер висок под венцом.
— Милая, я не знаю почему ты не помнишь дворцового этикета, прости, но не могу тебе ответить. Ты сирота, воспитывалась здесь, во дворце.
Я слушала как он говорит и видела его побелевшие пальцы, с силой сжимающие стакан. Только не могла понять сердится он или нервничает. Следующий вопрос решил все.
— Кем?
— Прости, что?
— Я спрашиваю, кто меня воспитывал здесь? Почему они не пришли меня проведать, когда узнали, что по мне пробежала лошадь?
— Да Вечность все подери!
Стакан из — под вина полетел в стену. Это мне не понравилось, нащупав спиной дверь я выскочила через кабинет в коридор и бегом рванула в свою комнату.
Бежалось плохо, бок сразу начало колоть. Я постаралась дышать глубже, не помогло, бок, кажется, заболел еще сильнее.
— Ингарра, стой! — голос Керио, кажется разнесся на весь дворец. Луженая глотка у владыки.
Ага, сейчас, я ускорилась невзирая на головокружение. Поворот коридора, я чуть не снесла какого — то ушастого, замешкавшегося на моем пути, лестница вниз, пара ступеней вверх и снова коридор. Двери наших общих с владыкой покоев. По сторонам вытянулись во фрунт длинноухие охранники. Еще чуть-чуть, я залетела в свою комнату и захлопнула дверь почти перед носом владыки. Вернее, перед сапогом который он на доли секунды не успел просунуть в дверную щель.