Ян выразительно помахал забинтованной рукой и пошел в свою комнату оставив за спиной столбом застывшего от удивления Ариса.
Закрыв дверь на замок Ян, раздевшись, плюхнулся в деревянную ванну с остывшей водой. Внутри тлел огонек гнева, на Ингу, потому, что сначала перевернула весь мир с ног на голову, а потом оставила его и он теперь здесь, среди внезапно ставших чужими, родственников.
Зол на отца, потому, что придется по- серьезному отбиваться от попыток подобрать ему «достойную» пару, на Ариса с его непосредственно — щенячьим любопытством.
На мать и сестру с их отталкивающей замороженностью.
А ведь раньше мать была не такая, вспомнил Ян, она чаще смеялась, и была более живой. А теперь, он склоняясь в приветствии, целовал ее руку, когда сталкивался с ней в доме и ощущал насколько холодны ее пальцы.
Надо улетать в Лерт, теперь, при нынешней физической форме дорога туда займет не больше четырех с половиной кругов.
Ян выбрался из ванны поскальзываясь босыми ногами на мокром полу. Завернулся в простыню. Прошлепал мокрыми ногами через всю комнату к кровати на которую бросил свежие рубашку и джинсы. Оделся. Дернул за шнурок звонка. Руки сами собой включили телефон и запустили музыку. На значке «батареи», так называла это Инга, было 43 %. Ян понимал, что это меньше половины и скоро он останется совсем один. Телефон казался живым, он пел на разные голоса то что она любила, он хранил внутри себя, самое большое сокровище- много изображений Инги. В этой маленькой коробочке будто осталась ее часть.
В дверь тут же постучали, Ян ворча пошел отпирать замок, за дверью стоял серьезный Арис.
— Мама спрашивает, спустишься ли ты к ужину? — он заглянул в комнату, — что за звуки?
— Музыка, — Ян сдвинулся пропуская его в комнату, — я позволяю себе слушать только одну песню, иначе эта штука слишком быстро выключится навсегда.
— О чем он поет, ты знаешь? — Арис с любопытством смотрел на темный экран по которому летели разноцветные искры, — это музыкальная шкатулка древних, да?
— Да, шкатулка древних, — решив не вдаваться в объяснения, что это за штука, подтвердил Ян и повторил слова Инги, она напевала эту песню когда они шли к Кристальной горе, а потом переводила, — «Где- то светлые духи плачут: «прости-прощай!», от этого душа тает как свеча, и на сердце печаль, я навеки твой, ты ничья» [1]
[1] Би-2 «В ее глазах»
Арис прикрыв глаза и слегка сдвинув брови слушал мелодию.
— Что это за инструменты?
Ян пожал плечами
— Барабаны, то есть ударные, а так же струнные и клавишные.
— А вот этот вот высокий визжащий звук?
— Гитара, — он хорошо запомнил объяснения Инги, даже музыку ее мира здесь не получится повторить. Увидел удивленный взгляд Ариса и пояснил, — электрогитара, струнный инструмент.
Песня закончилась и Ян потянулся выключить телефон.
— Стой! Еще одну! — Арис схватил его за руку, — как струны могут так звучать?.
Заиграла та самая песня, про которую Инга говорила, что он не сможет ее слушать. Даже в негромком звучании песня была …вызывающей.
— Ух ты, — Арис смотрел на телефон во все глаза, — что у него с голосом, почему он так изменяется?
— Специально так поет, — Ян прикрыл глаза слушая бешеный ритм, музыка закончилась, он нажал кнопку выключения, — все братец, концерт окончен.
Телефон мурлыкнул и отключился. Ян бережно положил его в шкатулку на прикроватном столике и запер на ключ.
— Если бы не эта штука, — выдохнул Арис, — я бы решил, что камни древних сделали тебя безумным.
— Камни древних вызывают безумие как у диких горгов, ты же знаешь, — пояснил Ян, — горгу мерещится всякое и он становится буйным. Я как ты видишь, вполне способен разговаривать. Кстати, владыка Керио обрел там, в горах, венец древних.
Арис удивился.
— Правда?
— Угу, — буркнул Ян не желая дальше развивать тему, — зеленый такой с золотой перевитью, камни так же к коже прилеплены. Выглядит жутковато, если честно. Слушай, идем уже ужинать?