Внизу хлопнула дверь. Кто-то вышел в сад. Скрипнула калитка. Возможно, отец пошел подышать. Или мама пошла за травами. Лея знала каждый звук дома, каждую привычку родных.
Мир шептал ей, что все как всегда. Но завтра может измениться. Завтра в девять утра. И это завтра приближалось с каждым ударом ее уставшего сердца. Не громко. Не отчаянно. А будто шепотом.
Лея вновь перевернулась. Подушка под щекой стала влажной от дыхания и редких слез, а за окном уже не было видно сада — только темнеющее небо, на котором вырисовывались ветви яблонь. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Не думать. Не чувствовать. Но сон не шел.
Что-то мешало. Не мысль — ощущение.
Будто кто-то был рядом. Не громко. Не явственно.
Просто... присутствие.
Теплое и неуловимое. Как когда-то в детстве ей казалось, что мама сидит рядом на краю кровати, хотя дверь была закрыта.
Будто кто-то следил за ее дыханием, считал удары сердца, не вмешиваясь, просто… был. Как тень на стене. Как запах, который нельзя описать.
Лея открыла глаза. Комната была пуста. Абсолютно. Но сердце внезапно забилось чаще. Не от страха — от того самого чувства, которое невозможно объяснить.
Она села. Прислушалась. Ничего. Только скрип дерева. Легкий шелест листьев за окном.
И все же…
— Алис? — прошептала она еле слышно. — Мам?
Ответа не было. Но ей показалось, будто сквозняк на секунду прошелся по плечам — теплый, живой, как прикосновение.
Лея снова легла. Закрыла глаза.
Может быть, это просто усталость. Может быть, игра воображения. А может…
Кто-то действительно был рядом.
Потому что впервые за все это время ей не было страшно засыпать.
Глава 4
Константин
Дверь за девушкой закрылась тихо, без хлопка, без эха. Мягкий щелчок — подтверждение тому, что она действительно ушла. И вместе с ней исчезла яркость. Мир погряз в серых оттенках. Осталась только тишина. Но тишина больше не была прежней. Она раздражала. Не давала успокоения.
Константин стоял посреди кабинета, не двигаясь. Казалось бы, все вернулось в норму: ровный свет ламп, запах антисептика, тихое жужжание ноутбука на столе. Все как и прежде. Но нет.
Тело, столько веков бывшее лишь сосудом, теперь отзывалось на каждый импульс. Пальцы помнили ее ладонь. В груди по-прежнему билось сердце с перерывами, словно вспоминая, как это делать. Он слышал его. Ощущал. И с каждым ударом внутри нарастал страх.
Не за себя. За Лею.
Вампир провел ладонью по лицу и впервые за долгие годы ощутил усталость. Настоящую. Ту, что приходит не от бессонных ночей или долгих приемов, а от ответственности. От осознания: теперь он не один. Боги наградили его. И он больше не имел права ошибаться.
Константин медленно подошел к окну. Прикоснулся к холодному стеклу. За пределами клиники день только набирал обороты. Он видел, как темная машина выезжает со стоянки. Внутри — она. Лея. Его пара. Его сердце.
Он не знал, что будет завтра. Не мог предсказать, сможет ли оградить ее от боли. Но точно знал: он сделает все. Абсолютно все, чтобы оградить невероятно хрупкую девушку от страданий
Он опустил руку, разжал пальцы. Кожа покалывала, как после ожога. Память о ее первом прикосновении оставалась на ней отпечатком.
Он не хотел терять это ощущение.
Никогда.
Константин закрыл глаза. И в следующее мгновение исчез, игнорируя звонок стационарного телефона.
Мир смазался, распался на составляющие, мгновение — и вновь обрел четкость.
Особняк Темного князя встретил его гнетущей тишиной. В этих стенах каждый предмет был старше самой жизни. Воздух тяжелее, чем камень, и настроение — пять минут до плахи. Александр любил гнетущую и раболепную атмосферу.
Какой Высший вампир не любит поклонения?..
Константин не ждал разрешения войти. Просто прошел сквозь залу, заполненную просителями, мимо Малиса, не удостоив его вниманием, двери в кабинет распахнул без стука.
— Оригинально… — произнес Александр, не поднимая взгляда от безделицы в руках. Кулона на тонкой цепочке. — Ты видел когда-нибудь такое? — спросил он спокойно.
Сердце Темного князя билось уже несколько десятилетий. Он встретил свою пару в стае оборотней — волчьего выкормыша, простую человечку. Маленькую, испуганную, немного капризную, нежную и до зубовного скрежета правильную. Благодаря Элеоноре Александру пришлось забыть о некоторых неприглядных привычках, чтобы не разочаровывать свое сердце. В настоящий момент она сама была обращенным вампиром, и неприглядные моменты стали семейными забавами.