Прячась за кадкой с папоротником, он услышал голоса. И, аккуратно выглянув из-за листьев, замер, видя спину отца и слыша щебечущий какую-то несусветную глупость звонкий голос женщины. Это точно была не его мать.
Император Александр обнимал свою новую фаворитку, вдовствующую графиню Илону. И смотрел на неё так… Как никогда на смотрел на свою жену, мать Константина. Он смотрел на неё легко, даже с лёгким пренебрежением к её глупости, а на губах играла насмешливая улыбка. Графиня что-то шепнула отцу на ухо, в ответ получив рассмеялся, низким, бархатным смехом, который Константин слышал крайне редко.
Ребёнок словно в миг всё понял. Он помнил ссору их, что случилось почти три года назад. Он видел, как его родители ведут себя на светских мероприятиях, а как наедине. Он не видел ни разу, чтобы отец пришёл к матери просто так, чтобы разговаривал с ней о мелочах, а не о делах, нём или вежливо не справлялся о её пошатнувшемся здоровье. Он видел лишь сухой суровый брак без любви. Они по-своему любили его, в отрыве друг от друга. Но он не видел, чтобы они любили друг друга.
- Матушка… Почему отец Вас не любит?.. Почему не уважает?..
Просидевший до позднего вечера в зимнему саду Константин показался на пороге будуара императрицы с крайне серьёзным и сосредоточенным лицом. Регина оторвала взгляд от книги и жестом пригласила сына сесть рядом с ней на свободное кресло у камина, где она чаще всего и находилась.
- Кто тебе такое сказал, сын мой? – строго, но тихо спросила она.
- Никто. Я видел отца с одной… дамой. Он смотрел на неё не так, как на тебя.
Регина горько вздохнула и положила прохладную руку на голову сына и мягко погладила его по волосам. Константин видел, как исказилось её лицо, как в глазах мелькнула скорбь.
- Видишь ли… - начала она, откладывая книгу на столик рядом. – Мы с твоим отцом поженились не из любви. Ему нужна была жена, способная родить ему здорового наследника, а моему королевству крепкий союз и защита. И наш брак стал гарантией этого союза. А ты – его результатом.
- Политический брак, верно?
- Всё верно, ты правильно запоминаешь всё, что тебе говорят учителя, - грустно улыбнулась Регина.
- Но почему нельзя быть в политическом браке и любить друг друга? – наивно спросил Константин.
- Можно, - внезапно тихо рассмеялась матушка. – Но это скорее исключение, чем правило. Браки в нашей среде крайне редко бывают по любви. И я искренне буду молиться Лиос, чтобы она даровала тебе такую девушку, когда придёт время.
Константин кивнул, не в силах сказать хоть что-то. Потом мягко обнял мать, прижавшись лицом к её коленям. Она стала мягко, почти невесомо гладить его по волосам. Он получил за сегодняшний день, в свои пять лет, ценный урок, который точно не мог узнать у учителя. И для себя он именно тогда решил, что, чтобы не случилось, женщина, которая станет его супругой, никогда не узнает, какого это оказаться на месте его матери, вечно находится в тени любовниц. Он будет чтить, уважать и ценить супругу, даже если не будет между ними любви.
Глава 2
Первая зима уже шестилетнего Константина ознаменовалась началом особых уроков. Теперь его, как наследника, будут обучать военному ремеслу, в том числе владению мечом и луком. На взрослого коня или малорослую лошадку матушка пока что категорически запрещала его сажать, поэтому пока что принц «наслаждался» поездками на маленькой пони, пусть она и была ему уже не по росту.
Тренировочный зал пах деревом, маслом для доспехов и потом. Высокие стрельчатые окна пропускали яркий солнечный свет морозного зимнего дня, ложившийся пыльными лучами на грубые соломенные маты. Для Константина это место быстро стало одним из самых важных. Здесь не требовалось сидеть смирно и слушать порой занудные речи учителей. Напротив, здесь можно было двигаться, уставать, даже падать – и это не было проявлением слабости, а было частью трудного обучения.
Граф Линер, его учитель фехтования, был лучшим в своём деле, человеком стали и тишины. Его движения были скупы, точны и на удивление резки. Голос – тихий, но резкий. Он объяснял основы владения мечом: стойку, хват, простейшие выпады. Константин, едва морщившийся от боли в пальцах, старался впитывать каждое слово наставника. Это была не только новая форма долга, которую он обязан был нести как наследник, но и развлечение, которое ему определённо нравилось.
Однажды, после отработки упражнений с деревянным мечом в одиночку и на соломенном чучеле, граф выпрямился и бросил короткое: