- Теория – пыль без практики. Вам нужен спарринг-партнёр, Ваше Высочество, - и сделал жест рукой, подзывая кого-то из тени у стены.
Оттуда выскочил мальчик. Именно выскочил, словно его ноги были пружинами. Буквально чуть ниже Константина, худощавый, с тёмно-рыжими непослушными волосами и яркими голубыми глазами, которые любопытно осматривали всё и впивались взглядом во всё и во всех. На нём простые тренировочные штаны и рубаха.
- Это мой сын, Диего, - коротко и сухо представил граф. – Он будет Вашим спарринг-партнёром, Ваше Высочество. Диего, возьми меч. Отрабатывайте основные приёмы. Ваше Высочество, Диего гибче и проворнее Вас.
- Не бейте только по пальцам, Ваше Высочество, больно это, - сказал Диего.
В его голосе звучала простая просьба, как если бы они с пелёнок были друзьями, а взгляд бегал по Константину и внимательно и с неприкрытым любопытством изучал его, в нём не было ни страха, ни подобострастия.
Так начался их первый спарринг. Константин, напряжённый и точный, старался применять всё, чему его научили. Но Диего… Он был не человеком, а буквально жидкостью. Он двигался так, словно ему были неизвестны законы природы, словно не было у него суставов. Диего не стоял на месте, он подпрыгивал, уворачивался и вертелся как уж на сковородке. И он не парировал удар – он комментировал их. Громко, со смешком.
- Ого! Сильный удар! – выдавал мальчишка, когда их мечи скрещивались. – Но медленный!
Константин смутился от столь непочтительного тона, а после разозлился. Он атаковал сильнее, но в итоге, сделав неловкое движение, распластался с громким оханьем на мате, получив слегка мечом по рёбрам от Диего.
- Попал! – радостно крикнул Диего.
Константин приподнялся на руках и увидел перед своим лицом протянутую руку мальчика и его улыбчивое лицо. И ему не захотелось на него злиться. Диего был другой, неудобный, но от этого уникальный партнёр для спарринга.
- Ты… очень быстрый, - произнёс Константин, берясь за протянутую руку.
- Много практикуюсь, - пожал плечами Диего, помогая ему подняться. – Отец говорит, что раз уж родился, то должен хоть чему-то научиться.
- Ваше Высочество, - вмешался в разговор граф Линер. – В битве не всегда нужна сила. Нужна ловкость, выносливость и внимательность.
- Я понял, учитель.
Они не сказали: «Давай дружить!». Они просто стали это делать без всяких условностей. Не как бывает у принца и слуги, а как у простых двух мальчишек, один из которых зажат условностями двора и этикета, а второй слишком свободный для этого. После уроков Диего стал задерживаться, проводя время с Константином. Он показывал принцу потайные пути, через которые ходили служащие дворца, рассказывал всякие разные дикие и, кажется, выдуманные истории, которые приносил из города. А ещё учил таким ёмким и похабным с точки зрения этикета фразам простолюдинов, что они невольно запоминались, пусть Константин и поклялся никогда их не использовать, по крайней мере при матери.
Дружба наследника престола и бастарда учителя фехтования была странностью, на которую двор смотрел скрепя сердцем. Подходящим по возрасту компаньонов для наследника при дворе было немного, поэтому почти сразу отстали от них двоих. Поначалу, да, это вызывало шок и негодование. Придворные шептались о «грязной крови», снующей рядом с императорским отпрыском. Даже сам граф Линер первое время хмурился, недовольно сводя густые брови, наблюдая, как его бастард хлопает наследника империи по плечу или несёт какую-то несусветную чушь. Но и он со временем оттаял, махнув на это рукой. Впрочем, как и остальные. Наблюдать за тем, как наследник престола, абсолютно здоровый и энергичный ребёнок носится и шалит было куда приятнее, чем если бы он чах в своих покоях. Императрица Регина же… Увидев Диего, она скривилась, как и все остальные. Но после, поняв, что сыну с этим мальчиком легко и непринуждённо, сменила гнев на подобие милости.
***
- Слушай, а где твоя мать? – задал как-то невзначай вопрос Константин, когда они с Диего в очередной раз забрались и сидели на ветках цветущей в глубинах дворцового сада яблони.
- Где-где… Умерла, - недовольно ворча проговорил Диего. – Я мелкий был, не помню её. Отец забрал меня, воспитывает.
- Сочувствую.
- В жопу засунь своё сочувствие, - отмахнулся мальчик. – Главное, что у тебя матушка жива, а моя и так сильно болела.
Солнце заливало просыпающийся после зимы сад ровным светом, наполняя даже самые мрачные его уголки теплом и предвкушением наступающего совсем скоро бального сезона. Густо пахло цветами, пчёлы гудели, птицы заливали свои весёлые песни. Весь мир радовался окончанию затянувшейся зимы.