Диего забрался ещё выше и теперь ловко свисав вниз головой, держась ногами за ветку.
- О, смотри! – проговорил он, покачиваясь. – Там какая-то из собак твоего отца снова стащила у псаря что-то и убегает от него. Бедняга догнать её не может!
- А! Это Жули, я в этом уверен!
Мальчики весело рассмеялись. Непринуждённость их дружбы была во всём, в том числе и в том, чтобы не обижаться друг на друга. Да и не за что было. Но в этот момент они услышали где-то внизу грубые голоса, приближающиеся к дереву по гравиевой дорожке.
- Да ну, это дерево уже старое и вообще страшное! – раздался капризный, привыкший повелевать голос. – Пойдём к пруду, там можно лягушек ловить!
Константин узнал владельца этого голоса моментально. Артур, сын графини Девон и императора Александра. На почти два года старше принца. Очередной бастард, которому чуть больше повезло, ведь его мать была из знатного, пусть и обедневшего рода. Только из-за этого его положение при дворе было выше, чем у Диего. Артур был любимцем у Александра, из всех бастардов он выделял именно его. Ходил мальчик всегда в компании таких же мальчишек из хороших семей, которые с удовольствием льнули к нему, чувствуя его негласную, но реальную власть «почти принца».
Компания остановилась возле дерева. Константин замер, жестом попросив Диего молчать. Ему никак не хотелось пересекаться с Артуром и его компанией. Его бесили эти мальчишки. Он часто видел их на летних детских праздниках и на своём дне рождении.
- Смотрите! – вдруг взвизгнул один из мальчишек, тыча пальцем в них. – Кто-то сидит на дереве!
Артур поднял голову. Константин почувствовал, как взгляд серых глаз Артура, таких же, как у самого принца, скользнул по нему с явным узнаванием, а потом остановился на Диего. И на губах бастарда императора расцвела мерзкая, сладкая усмешка.
- А, это же знаменитый… безродный, - это слово он специально выделил, наслаждаясь своим положением. - Диего, сын простолюдинки и графа. Что, забрался повыше, чтобы не тревожить носы остальных своей вонью?
Мальчишки засмеялись гнусно, мерзко, с издёвкой. Как смеются те, кто сам боится стать жертвой, поэтому нападают первыми. Диего на их слова только выгнул бровь и спокойно ответил:
- Ага, и воздух тут чище. Не воняет лестью и трусостью, как внизу. Даже пчёлы от этого разлетелись.
Это была прекрасная и убийственная реплика. Диего, выросший среди простолюдинов, имел острый язык, который в дворцовой жизни был не приемлем. Но не в словесной драке. Мальчишки замерли, встретив отпор. А Артур становился цвета помидоров в дворцовой теплице.
- Ах!... Ах ты выродок! Твоя мать-шлюха, наверное, даже не знала, от кого ты, потому что… - начал он, но был прерван.
Константин прыгнул на него сверху с высоты трёх метров, сбивая с ног. Он не думал. Его этому не учили. Его учили сдержанности, достоинству, осанке, но всё это испарилось и проснулось потаённое чувство защиты. Он не мог слушать, как оскорбляют чью-то мать, тем более мать Диего, которую ему было жаль.
- Не смей! Заткни свою пасть! – закричал Константин, едва встав на ноги и со всей силы замахиваясь кулаком.
Удар пришёлся в скулу Артура. Тот пронзительно взвизгнул, хватаясь за лицо, а после сам замахнулся, целясь в лицо наследника. Но встрявший между ними Диего получил удар в глаз вместо него, едва устояв на ногах, наткнувшись спиной на Константина. Мальчишки завизжали, кто-то пытался оттащить уже вцепившихся друг в друга двух сыновей Александра, кто-то звал на помощь. Диего ещё и подлетал и раздавал тумаки прихвостням Артура, защищая спину Константина.
Визг, крики, ругательства, пыль, летящие в сторону куски гравия, травы и земли. Идеальный наследник, гордость императорской четы, пример для подражания… с разбитой губой и горящими глазами молотил кулаками сына графини, не разбирая куда бьёт. Его не учили драться так, грубо и по-простому, но учился этому сейчас.
Разнять их удалось только подоспевшей страже, которую позвал кто-то из гуляющих взрослых. Два рослых гвардейца еле оттащили детей друг от друга, даже прикрикнув на особенно орущих мальчишек Артура. Константина оттащили, он тяжело дышал, торжествующе улыбаясь с озорным блеском в глазах. Из разбитой губы текла всё ещё кровь, а сама она на глазах опухала, была рассечена бровь, воротник камзола напоминал грязную разодранную тряпочку, а на кулаках была кровь. И, судя по разбитому лицу Артура, которого уже уводили, пока он ревел в голос, это была кровь недруга. Диего, поцарапанный, с заплывающим глазом, стоял рядом с Константином и насмешливо улыбался.