Шаг, еще шаг. Уже вышел в крайнее помещение, осталось оно, и будет улица. Слышу позади громкий скрежет и треск, прощальная вспышка защитного амулета, и спину обдало опаляющим жаром. Оборачиваться нет времени, только вперед, так что упрямо бреду дальше, несмотря на сильную боль в спине. Боюсь представить, во что она превратилась.
Уже почти выйдя из дома, слышу снова треск, только теперь и сзади, и сверху. И это очень плохо. Не оглядываясь, ощущаю приближающийся жар. Отталкиваюсь со всех сил ногами от пола и выпрыгиваю наружу. Еще миг, и я с бессознательными къерни рухнул на землю и нас окатило раскаленным воздухом и искрами.
Не успеваю больше ничего сделать, как нас подхватили и потащили подальше от дома. Вижу, как дом быстро разваливается, выпуская из себя облака искр. Промедли я несколько мгновений, и нас бы завалило. Может быть, я бы и смог выбраться, но къерни точно погибли бы.
— Как вы? — спросил Шарэм, когда меня оттащили метров на двадцать от дома и осторожно положили на землю.
Как я? Хороший вопрос. Прислушиваюсь к своим ощущениям и понимаю, что спина сейчас один сплошной сгусток боли. Кроме нее, похоже, еще сильно досталось шее и рукам. Попытался приподнять голову, чтобы осмотреться, но быстро понял, что это крайне неудачная идея.
— Лучше не шевелитесь, — произнес староста, смотря на меня с сочувствием, когда я попытался приподнять руку, чтобы осмотреть ее.
— Все так плохо? Только честно, — с трудом спрашиваю пересохшими губами. Или обожженными? Не могу понять, но ощущаются они непонятно и слушаются плохо.
— Вам сильно досталось. На спине один большой ожог, одежды там больше нет, шея обожжена сзади, голова местами, и еще рукам сильно досталось.
— В моем доме, в спальне, в шкафу есть кожаный кофр, принесите его сюда, — говорю, морщась. Адреналин начал сходить, и я стал ощущать всю боль. — Как те двое, живы?
— Да, живы, тоже сильно обгорели, но выживут.
— Это хорошо, — говорю и прикрываю глаза. Силы тоже начали покидать меня. И на смену им приходит боль и слабость.
Может, и зря я отправил кого-то в свой дом и рассказал, где лежат артефакты, но выбора нет — сам я до него не доберусь, а без них, боюсь, мое восстановление слишком сильно затянется. Если я вообще не умру, все же сильно обгорел. Да и при желании местные давно могли там все осмотреть и узнать, где что я храню.
Каждая новая мысль становится все менее связной, и я начинаю проваливаться в какое-то странное состояние — еще не беспамятство, но и не остаюсь в трезвом уме.
— Господин констебль, вот, — вырвал меня из полубредового состояния мужской голос.
Открыв глаза, вижу рядом с собой мой кофр.
— Наклони ко мне и открой, — прошу, тянясь к нему рукой.
Когда моя просьба была выполнена, засовываю руку в кофр и ищу нужные артефакты. Заодно посмотрел и на свою руку. Зрелище то еще — кисть и предплечье сильно обгорели, став практически черными, страшно представить, что там с моей спиной. Кое-как нащупав непослушными пальцами нужные артефакты, достаю их и роняю себе на грудь. Активирующий импульс энергии, и по телу начало расходиться приятное тепло.
Расслабленно распластавшись на земле, жду, когда артефакты сделают свое дело. Если не ошибся, то их должно хватить, чтобы привести меня в порядок. Может, полностью и не восстановят, но с большей частью повреждений должны справиться.
Десяток долгих минут, в течение которых боль то стихала, то усиливалась, то к ней добавлялся нестерпимый зуд, и все закончилось. Подняв руку перед собой, рассматриваю ее. Боли нет, слушается нормально. Кожа… копоть осталась, но видна новая, молодая кожа под ней. Правда, этот вид сильно портят лохмотья старой и уже отмершей кожи.
— Как они? — спрашиваю, поднимаясь на ноги и прислушиваясь к своим ощущениям.
Спина слегка чешется, но больше, кажется, ничего не беспокоит. Возвращаю отработавшие свое лечебные артефакты в сумку и подхожу к лежащим на траве къерни.
— Я могу им помочь? — спрашиваю у стоящего рядом с ними Шарэма, не дождавшись ответа на предыдущий вопрос.
— Нет, мы справимся своими силами. Зелий хватит. И мы крепче, чем может показаться, — ответил он.
Зелья? А, да, вижу рядом с ними несколько небольших бутылочек. Часть из них уже пустая, но часть еще заполнена какой-то жидкостью.
— Может, их перенести в дом?
— Нет, опасно пока. Пусть лучше тут лежат.
— Ладно, — не спорю с ним. Обернувшись к сгоревшему дому, спрашиваю скорее просто вслух, чем у кого-то: — И что это такое было?