Как?! Как он догадался?!
– И как же ты это понял? – уже готовясь разнести комнату от уже кипевшей во мне злости, спросила я.
– Я видел, как ты щелкнула пальцами у нее над головой, и у нее пропала тень. В баночке ты хранишь ее тень, да?
Я отодвинулась от брата, пребывая в полном шоке. Он видел! Он знает!
– Тогда почему ты спрашивал, что я прячу под кроватью, если знал?! – прикрикнула на него я.
– Это была гипотеза, – с ученым выражением лица сообщил Кевин, разведя руками.
– Надеюсь, ты не расскажешь маме? – умоляющим тоном попросила я.
– А что взамен?
Мой брат что, тоже стал циником?!
– Тогда я ей не расскажу, что ты делаешь вечером перед сном под одеялом, – нашлась я.
Кевин смутился и пошел красными пятнами. Он тут же рванул к себе на кровать и взялся за комиксы будто бы как ни в чем не бывало. Я злорадно улыбнулась про себя. Мне стало лучше, и я села за уроки. Вскоре я услышала от мамы, что в школу до конца недели ходить не нужно: объявлено время скорби. Еще чего, скорбеть по этим придуркам! Я радовалась, что отобрала тени у Хизер и Мэгги. На двух девиц легкого поведения меньше! И тут я заметила, что моя зеленая молниеносная тень выжгла в стене приличный слой. Краска облупилась. Но зато так красивее, – успокаивала себя я.
На следующий день я проснулась с ужасной мигренью. Мама дала мне таблетку, но не полегчало. Наверное, так Бог наказывает меня за убийство. Я все же была убийцей. В таком-то возрасте! Я заплакала от жалости к себе, достала из-под кровати баночку с тенями и обняла ее, словно любимую игрушку. Может, выкинуть эти тени, чтобы они не мозолили взгляд? Все равно их хозяева уже мертвы. Я вышла во двор с баночкой и отпустила тени. Они полетели к небу, словно гелиевые шарики, освещая наш двор каким-то нездешним светом. Мне вдруг стало легче. Но теперь мне было страшно оттого, что братец знает мой секрет. Он часто выдавал меня маме, когда мы были детьми. Двухлетний Кевин мог показать на меня пальцем, когда сам уронил и разбил кружку на кухне – я помнила эту историю. И теперь, пусть он и пообещал не говорить, пусть я шантажировала его… Мне было волнительно. Но теперь теней нет, и он не сможет выдать меня... А если сможет? Я подловила себя на паранойе. Я никогда такой не была! Неужели это моя зеленая тень меняет мой характер?
Я ушла к себе в комнату. Я была одна: Кевин уехал в гости к другу. Итак, я: убийца, силачка и параноик, а также читаю чужие мысли. Вот что новенького во мне появилось за сентябрь! Это ужасно… Я захныкала вновь. Может, для поднятия настроения попробовать поднять свою кровать? А вдруг сумею? Я изловчилась и подняла кровать. С ума сойти! Грусть сняло как рукой. Может, прибавилось и ловкости? Я вышла во двор и стала кидать мяч брата в корзину для белья. Попала все двадцать восемь раз! Может, мистер Хьюитт теперь будет мной доволен? От мыслей о физруке я поплыла. И мигрень прошла сама собой.
Этой ночью мне приснился очередной странный сон: монахи с искусственными руками и ногами стояли у вращающихся колец и поклонялись им, воспевая в жутких песнопениях. Я была среди прихожан, но меня сторонились. Выходя из храма, я услышала проклятье в свою сторону. Кто-то замахнулся на меня невероятно длинной тарелкой. Но какой у этих существ был красивый язык! Они проклинали меня, а я радовалась, что слышу их голоса. Они больше не пугали.
Наутро я обнаружила, что моя зеленая тень исчезла. Я поднялась в постели – и вдруг почувствовала сильную боль в солнечном сплетении, мне было трудно дышать. Я почти задыхалась, когда спустилась в комнату к родителям.
– Мама, папа, я задыхаюсь, – кряхтела я, и наконец в полубессознательном состоянии упала на пол, схватившись за горло.
Родители в панике вызвали «скорую». Врачи заподозрили что-то серьезное, и мы с мамой поехали в больницу (папа остался дожидаться Кевина из гостей). Мне сделали рентген. Глаза врачей округлились во мгновение, когда они посмотрели на получившиеся снимки. Мне дали ингалятор, чтобы я могла нормально вздохнуть, а потом привели маму.
– У вас опухоль, – покачала головой красивая молодая врач. – Прямо в солнечном сплетении, напоминает какие-то зигзаги…
«Молнии», – поправила я врача про себя. Я обо всем догадалась: тень вросла в мое тело!
Маме стало плохо, ей дали успокоительное. Я рыдала, словно на похоронах, каждые пять минут прикладываясь к ингалятору.