– Ладно, не буду тебя утомлять, поправляйся, – сказал он и поцеловал меня в лоб. Я опять покраснела, как мак. Он увидел это и заговорщически улыбнулся.
Прошло полгода, Рождество я встретила в больнице в кругу близких. На Рождество мне приснился последний, решающий сон, который объяснил мне, кто я такая и откуда, почему меня преследуют тени, почему я стала читать мысли и видеть сквозь стены.
Начался он просто: с объятия. Я обнимала своего сына. У моей семьи была еще одна тайна, кроме нежелания участвовать в ритуале: у меня пробудился дар исцеления, который вот так на Земле преобразился в другие способности. Я заранее видела, как к стенам моего дома подходят эти серокожие гуманоиды, коим была и я сама, и прятала своего ребенка. Меня пытались вразумить монахи, читали мне нотации, но исправно ходили исцеляться. Моя семья была особенной: Арка одарила нас особым светом. Я видела ее: она огромная, состоящая из костей, словно бы остекленевших в бешеном танце. Я узнала, что она такое, что я появилась из серебристого кристалла. Когда я увидела кристалл, то почувствовала, что будто бы нутро мое согревается лучистым солнцем, что все добро в мире есть и во мне, что все будет хорошо.
А на следующий день я увидела их. Палата исказилась, и на ее стенах выступили фигуры жрецов. Это не были обычные члены общества и не были монахи, значит, это что-то высшее.
– Iuta subratat tana, – сказал большой гуманоид с зелеными дредами. – Non Iuta fortunata mere.[3]
Я поняла сказанное с полуслова. Этот язык был моим родным в прошлой жизни. Меня прокляли, я наказана. Я сама избрала свою судьбу.
Жрец рассказал мне, что будет со мной на земле. Я вылечусь от опухоли, но шизофрения останется со мной на всю жизнь. Что мне нелегко будет зарабатывать себе на хлеб, что я буду страдать, но рака у меня точно больше не будет: я исцеляла простой люд и монахов, за что мне высказали благодарность. Ужасно, говорил жрец, что я с таким даром оказалась «испорченной», Ангел, наверное, отменно корил себя за мое создание. И собрали-то нас вместе, чтобы мы исцелили друг друга, но ошибка повлекла за собой ошибку, и вся наша семья оказалась проклятой. Мне показали и Ангела, и яйцеголовых призраков жрецов, и Кольца, и Арку. Я была в здравом уме, но все это видела.
Никому из живых я еще не рассказала о своем прошлом: все равно бы приняли за бред. Я год в больнице, но моя опухоль проходит. Скоро можно вернуться в школу и продолжить учиться. Мне дают какие-то препараты от шизофрении, от которых я стала ужасно полнеть. Мир для меня стал каким-то пустым, я осознала, что убила массу людей. Я – всего лишь больной человек среди здоровых. Даже как-то уныло и скучно. Я хотела бы властвовать над всеми через кражу теней, наказывать всех обидчиков, что появятся в моей жизни, да меня взрослые будут бояться, даже полицейские будут уступать дорогу! Но меня уже не воспринимают всерьез. Чтение мыслей – что за вздор больной девочки?..
Дэйзи бы поверила мне. Жаль, что я не спасла ее, впрочем это запоздалое раскаяние. Лучше любить кого-то, чем бояться, лучше бы я любила, нежели устрашала. Я уже наделала дел и всю жизнь буду мучиться. Она была единственной моей подругой, и я корила себя весь год, что однажды забрала у нее жизнь. И буду корить дальше. Ибо я правда провинилась перед Господом.
Но уроки я делаю исправно, впрочем, как всегда. Они хотя бы отвлекают от мрачных мыслей и постоянных молитв. Мама принесла мне Евангелие, я его читала. Христос – образец человечности, он принес себя в жертву ради нас. Не то, что я. Кто я, в сущности? Больная среди здоровых. Мне ужасно жаль себя, если честно. Я – ничтожество. Но мама успокаивает и не винит меня. Знала бы она, что я натворила! Но я не смогу ей рассказать: все равно не поверит.
[1] Эльманика, твоя жизнь полна страха смерти. Одумайся! (аритск.)
[2] Ни за что! Мой сын будет жить! (аритск.)
[3] Ты заботливая мать. Но мы не прощаем тебя. (аритск.)
Конец