На следующее утро я проснулась и заметила, что тень появилась вновь. Но она была в виде зеленых молний: они буквально описывали контуры и темную часть моего тела! Я так перепугалась, что сразу же побежала к маме. «Мам, у меня тень зеленая!» – выла я. Мама была изумлена не меньше меня: она в жизни такого не видела.
– Тебе больно, дорогая? Ничего не болит? – взволнованно спросила она.
– Нет, у меня ничего не болит, – ответила я.
Сначала мама хотела позвонить в школу и сказать, что я заболела, но я уверила ее, что со мной все в порядке и учиться я могу.
В школе некоторые стали замечать мою тень и обходить меня десятой дорогой. И только Дэйзи выслушала меня и попыталась поддержать.
– Как я теперь буду выступать на дебатах? От меня же все шарахаются! – ныла я.
– Зато как красиво! – вздыхала Дэйзи. – Говоришь, за ночь появилась?
– Да, я утром ее заметила!
– Не расстраивайся, ты же не заболела, просто тень такая… Не вредит – и ладно.
Слезы текли из моих глаз даже на математике, и я не могла нормально решить задачу. Впервые я получу плохую оценку за контрольную… Весь лист тетради был запятнан моими слезами, цифры и формулы размывались, словно я случайно пролила на тетрадь стакан воды. Миссис Фортескью заметила, что я плачу, и сказала подойти к ней после урока. Когда все, кроме меня, покинули класс, я подошла к миссис Фортескью, та была обеспокоена:
– Мисс Холлистер… Хайди, что с тобой? Почему ты плачешь? Если задача трудная – так я помогу тебе, расскажу еще раз!
Я молча дрожала: как ей рассказать? Не поверит! Лучше показать…
– Дело не в задаче… Откройте жалюзи, миссис Фортескью…
Удивленная учительница потянула за провод – и жалюзи раскрылись. На черной меловой доске зияли зеленые молнии вместо моей тени. Я сказала миссис Фортескью посмотреть на стену. Та ахнула и прикрыла рот.
– Это у тебя тень такая? – Она широко раскрыла глаза и не могла насмотреться.
Я снова заплакала. Учительница взяла меня за руку и прошептала:
– Это от дьявола. Сходи в церковь и помолись, авось и пройдет. Попроси бога о помощи – и он тебе ответит.
После школы я не села в автобус, а отправилась в центр города в католическую церковь. Я попросила священника причастить меня и рассказала ему о своей тени. Священник был в замешательстве.
– Раба Божья Хайди Холлистер ничем не заслужила гнев Господа, значит, это Дьявол искушает тебя, – сказал он.
Я ушла из церкви ни с чем. Дьявол значит искушает? Но в чем состоит искушение? Искушение – это обычно желать стать лучше, чем другие, стать богатой и знаменитой, а у меня этого нет. Может, это и правда дар, как мы условились с Дэйзи? Я решила позвонить ей и позвать на ночевку: все же сегодня пятница, завтра уроков нет (лишь занятие с мистером Хьюиттом, которое я не могла пропустить: подруга дороже, чем даже такой красивый мужчина). Дэйзи ответила, что приедет, и на душе стало чуть получше.
Домой я вернулась чуть позже, чем обычно.
– Мама, я дома! – крикнула я, снимая кроссовки.
Мама вышла из кухни с озабоченным выражением лица.
– Ты где была так долго?
И снова я ощутила этот раздражающий меня давно контроль.
– Я ездила в церковь. Слушай, к нам придет Дэйзи…
– В церковь? Зачем?
– Миссис Фортескью посоветовала. Ну, по поводу тени.
Мама только вздохнула и вернулась на кухню запекать овощи.
Дэйзи приехала через час, и мы завалились в моей комнате, выгнав Кевина во двор, и читали комиксы. Она притащила новую серию, которая только недавно поступила в магазины, и еще кулек шоколадных конфет.
– Что будешь делать со своей тенью? – спросила Дэйзи, когда мы дочитали главу до конца.
– Не выкидывать же ее: не выйдет… Просто терпеть. Главное – ничего не болит. Правда, у меня недавно голова болела… Наверное, я переучилась.
– Ты же учишься как не в себя, конечно! Вон сколько «А» у тебя в дневнике! Можно сказать, одни высшие баллы… Только физкультура…
– Да, мы с мистером Хьюиттом занимаемся. Завтра у нас опять встреча, но...
– Может, лучше пойдем в торговый центр, посмотрим новую одежду? – предложила подруга.