Наконец, я добралась до больницы и попросила проводить меня к Дэйзи Джейсон. Дружелюбная медсестра сразу вызвалась сопровождать меня до палаты подруги.
– Ей стало немного лучше. Тебе придется быть аккуратной, деточка: она почти не может говорить, – рассказала медсестра.
Я вошла в палату – и тут же увидела бедняжку Дэйзи, всю опутанную проводами и трубками.
– Дэйзи! – вскрикнула я.
Подруга медленно обернулась и посмотрела прямо на меня. Она слабо улыбнулась и потянула ко мне руки, словно маленькая.
– Привет! – Я с радостью пожала руки подруги. – Ты как?
– Ну, сносно, – прошептала Дэйзи. – Хочу домой, но врачи еще долго не отпустят. Так мне говорят.
И тут я ощутила ужасной силы вину, она сдавила мои внутренности. Я чуть не прослезилась, глядя на подругу с трубками в носу. Надо, надо рассказать…
– Я знаю, почему ты заболела, – наконец, решилась рассказать я. – Когда ты в последний раз ночевала у меня дома, я забрала твою тень, а потом тебе резко стало плохо.
Я выдохнула с облегчением.
– Тень… – задумчиво протянула Дэйзи. – А разве это так работает?
– Не знаю, но я недавно украла тени у наших школьных задир – все лежат в больнице с тем же диагнозом, что у тебя! – взволнованно сообщила я.
Дэйзи задумалась.
– Ты ведьма? – наконец, спросила она.
Я чуть не прыснула от смеха.
– Какая ведьма? У меня просто сверхспособности есть. Я умею делать плохо людям, если захочу. Прости меня, что экспериментировала на тебе. Знаю, тебе нелегко будет меня простить…
– Это верно. – Брови Дэйзи были слегка нахмурены. Она была обижена.
– Но мы дружим с детского сада, мы не можем просто так взять и разорвать нашу дружбу, – резонно заметила я.
– Тогда верни мне мою тень, – потребовала Дэйзи. – Быть может, тогда я поправлюсь и прощу тебя.
Я согласилась и поехала домой за баночкой с тенями. Пока я ехала обратно и вязала, я думала о нашей с Дэйзи дружбе. Я заметила, что зеленая тень стала бледнее, и уже не прожигала сиденье. «А что, если я не хочу возвращать тени тем, у кого отняла их?» – Вдруг в моей голове зазвучали мысли, которые были совершенно ненормальны, мне словно кто-то вкладывал их в голову, кто-то посторонний… Тень стала ярче, кислота ее прожгла сиденье. И тут я поняла, что если делаю или думаю что-то плохое, зеленые молнии становятся ярче. Мысль о том, что я теперь – хозяйка всех теней, не отступала, и вскоре заняла всю мою голову. Я приехала домой, залезла под кровать, взяла банку с тенями и обняла ее, как тайное сокровище. Может быть, мы и дружили с Дэйзи с детского сада, но теперь она хочет отнять у меня мое сокровище – ее тень… Она хочет вернуть ее себе… От алчности у меня заныли зубы. Никому и никогда не удастся проникнуть в мою тайну! Никому не верну их тени! Да! Я засмеялась хриплым смехом. Тем более, что чем больше теней в банке, тем я становлюсь сильнее и решительнее, и я своего не упущу.
На следующий день Дэйзи, так и не дождавшись меня, умерла. Ее мать была безутешна, нас пригласили на похороны. Я мучилась совестью, но потом коварный голос в голове заявил: «Вы не так уж были близки, ты не рассказывала ей некоторые секреты. Она не издевалась над тобой, но иногда выступала на уроках лучше, чем ты. Оставь ее тень себе, оставь, оставь…» Коварный шепот мешал мне слушать речь священника. Я с какой-то легкостью убила в себе скорбь и пришла домой после похорон в совершенно фантастическом настроении.
– Что это ты прячешь под кроватью? – вдруг спросил Кевин, когда мы сидели в комнате.
– А тебе какое дело? – фыркнула я. – Это секрет.
– Расскажи мне, пожалуйста, – стал просить брат.
– Нет! – отрезала я.
«Тогда я сам ночью залезу и посмотрю», – сказал Кевин своим голосом у меня в голове. Я… прочла его мысли? Я умею читать мысли?! Открытие всколыхнуло мою душу. Надо перепрятать баночку, пока брата нет в комнате. Я вязала и ждала, пока он не ушел во двор, а потом переложила свое сокровище в один из ящиков стола.
Этой ночью мне снился просто фантастический сон. Я была высокой красивой женщиной, и даже механические руки и механические ноги не портили моего облика. Я увидела каких-то двух людей: мужчину и ребенка. Они были моей семьей, руки и ноги у них были такими же. Мужчина умолял меня не отдавать сына на ритуал, а я просила его одуматься, ведь ребенку уже пора, но страх был и в моей душе. Я видела зеленые стены, которые становились белыми, а потом снова зелеными, капельницы с серебристой жидкостью и угрюмого вида врачей. Нас с моим мужем лечили от нежелания участвовать в ритуале. Мы проводили в этой больнице по полгода, потом нас отпускали на пару месяцев, а дальше снова забирали на долгие месяцы. Мы, можно сказать, были на постоянном лечении в причудливом «стационаре», постоянно менявшем облик, как в калейдоскопе.