Наконец настал тот момент, которого так ждал Морозов. Теперь открывалась возможность реализовать накопленный конструктивный задел. Все, что было создано «про запас», предстояло сейчас довести до ума, соединить, состыковать с вводимыми в машину новшествами.
Повышенная толщина брони, увеличенная скорость вращения башни, более совершенный прицельный комплекс — это лишь некоторые из решений, ждавшие своего часа.
И снова, как в конце сорок первого, рабочее напряжение в КБ поднялось до наивысшей отметки. Когда вся документация была полностью готова и передана в производство, конструкторы отправились в цехи, где самоотверженно трудились на рабочих местах, помогали в сборке и монтаже новых механизмов. Продуманность действий, четкая организация производственного процесса позволили внедрить модифицированный танк, сохранив запланированные темпы выпуска боевых машин.
Надежда фашистов на превосходство их новых танков не оправдалась.
Т-34-85 был «сюрпризом» для гитлеровского генералитета. В апартаментах фирмы Фердинанда Порше вновь разразилось конструкторское землетрясение. Выход виделся фашистам в создании новой машины, названной «королевским тигром». Пушечный ствол ее был удлинен до 6,2 метра и почти сравнялся с длиной танка.
В августе 1944 года на западном берегу Вислы конструктор Порше-младший лично повел в атаку только что сформированный батальон новейших сверхсекретных машин. И снова провал. Первое же столкновение со спрятавшейся в засаде «тридцатьчетверкой» стоило конструктору жизни. Броня «непобедимого тигра» раскалывалась под ударами бронебойных снарядов. Монстр, созданный на заводах Круппа, не устрашил наших воинов. Это было очередное тяжелое поражение германских конструкторов, еще одна яркая победа создателей советских танков.
ВЫНУЖДЕННЫЙ ОТПУСК
Среди множества записей в рабочих блокнотах Главного конструктора той поры — заметок для памяти, выписок из директивных документов, бегло набросанных эскизов — все чаще появлялись такие: «С 8 до 12 — прием у врача…», «К 10 утра — рентгенокабинет военного госпиталя…»
Глядя на этого всегда бодрого и энергичного человека, вряд ли кто мог предположить, что он уже не первый месяц был болен. На заводе Главный всегда был «в форме».
Только жена, зная всю истинную картину, не переставала тревожиться за здоровье Александра Александровича: «Сколько лет уже вот так — без отпуска, без отдыха…» Однажды решилась поговорить с директором завода, чтобы помог воздействовать на ее благоверного: «Он ведь пока не упадет, не уйдет с завода. А ему тяжело…»
Они были давними друзьями. Максарев, и до того не раз пытавшийся уговорить Морозова передохнуть, после разговора с Ниной Митрофановной перешел в активное наступление:
— Пойми, Александр Александрович, надо лечиться. Если хочешь, я даже на этом настаиваю. Ведь не сорок первый и не сорок второй сейчас…
— Вот закончу то-то… — отвечал уклончиво Морозов, — тогда обещаю, твердо…
Но завершалось одно срочное дело, начиналось другое, и все оставалось по-прежнему.
Как всегда бывает в таких случаях, решила сама болезнь. Жестокий приступ… Врачи… Самолет… И вот он уже в палате московской больницы. Тишина и покой. Постельный режим. Обходы, осмотры, консилиумы. Уколы, припарки, протертый овсяный суп, молочный кисель, сухари… И не думай сопротивляться, лежи…
Там, на Урале, задождило, дуют холодные ветры — предвестники зимы, а здесь, в Подмосковье, теплое «бабье лето». За окном под яркими лучами солнца золотятся клены и не торопятся сбрасывать свою листву…
О многом передумал он в эти дни. Всплывали в памяти эпизоды жизни. Завод. Его товарищи. Семья. Вспомнил, как в самом начале войны решился подать заявление в партию. Об этом он думал и прежде, но каждый раз спрашивал себя: «Что ты особенного сделал, чтобы быть в партии. Нет, вот закончим работу над новой моделью, поговорю с парторгом и тогда…»
Но сделали БТ-7, приступили с Михаилом Ильичем Кошкиным к проектированию А-20… Затем возникла идея гусеничной машины А-32. Позже — доработка проекта и налаживание массового производства танка Т-34…
Каждое из этих дел было значительным. Но он считал, что самое важное испытание его — еще впереди.
Война развеяла остатки сомнений. Сейчас, когда особенно трудно, он должен быть в рядах партии.
Парторг ЦК ВКП(б) на заводе Семен Андреевич Скачков, прочитав заявление, сказал:
— Правильное решение, Александр Александрович, и очень своевременное.
Вспомнил, как впервые выступал он на партийном собрании КБ. Горячо, взволнованно говорил о той ответственности, которая возложена в это тяжелое время на каждого коммуниста, резко критиковал руководителей профсоюзной и комсомольской организации за слабую инициативу.