— Так это не проблема, — ответила я.
— Думаете? — с надеждой спросил оборотень.
— Конечно. Это целая куча проблем, — подвела я итог.
И не маленьких, я бы сказала. Маленькая проблема — это когда из закрытой духовки благодаря двум котам исчезает курица: один на ручку прыгает, чтобы открыть, и висит, пока второй вытаскивает. Маленькая проблема — это когда кот принимает все носки в доме за личных врагов и, подражая енотам, топит их в туалете. А когда взрослый мускулистый мужчина, вероятнее всего, под два метра ростом, прыгает на люстру — это проблема большая, очень большая.
Йоранн неожиданно фыркнул совершенно по-кошачьи, после чего сказал:
— А вы умеете подбодрить.
— Стараюсь, — скромно ответила я, шутливо улыбнувшись и думая о том, что свою оценку проблем я при себе оставила — чем не способ подбодрить? — А для... оборотней такое поведение нормально? Просто люди обычно так себя не ведут, ну и...
Я замолчала, боясь обидеть Йоранна. У него уши и хвост, но вел он себе человечнее многих. И пусть лицо выглядело суровым и едва ли не каменным, но легкие усмешки и теплота в карих глазах моментально показывали совершенно иного человека. Оборотня, то есть.
— В нас примерно три четверти человеческого и где-то одна четверть кошачьих. Обычно мы ведем себя как люди, выпуская некоторые инстинкты лишь в случае необходимости, но если слишком нервничаем или испытываем чрезмерно сильные эмоции, то такие вот животные привычки вылезают наружу, — спокойно пояснил мужчина.
— Какие инстинкты? И как часто оборотням приходится нервничать? — тут же спросила я.
Профдеформация заявила о себе быстрее здравого смысла. Зачем задавать вопросы, если я имела дело исключительно с котами из моего мира, а оборотней встречала только на афишах кинотеатров? Но забирать слова обратно было поздно — Йоранн тут же вежливо ответил:
— Охотничьи. Все оборотни из кошачьих — прирожденные охотники и воины, если нас лишить интенсивных нагрузок, то мы начинаем нервничать. Предвосхищая ваш вопрос — нагрузки у нас здесь достаточные: каждый день за какой-нибудь пакостью бегаем, а уж сколько грызунов приходит из-за барьера в последнее время — словами не передать. Да и вообще нервничают оборотни из кошачьих редко, спокойствие заложено природой. Бывают, конечно, случаи, никто не железный, но у меня тут на заставе не кисейный барышни или трепетные маги из аристократов, падающие в обморок от одного трехметрового иглосуслохвоста. Поэтому странное поведение, проявляющееся с завидной регулярностью не у одного из моих подчиненных, а сразу у нескольких, вызывает беспокойство. За полгода уже много случаев было, чтобы утверждать — это не случайность. Ладно, госпожа София, лучше скажите мне, где вы хотите жить? Останетесь тут или переберетесь в крепость?
— В крепость, — тут же решила я.
Крепость уже звучит надежно и основательно, а если посмотреть на мой жалкий домишко, который пусть и просторный, но выглядит так, словно готов начать разваливаться по частям, то выбор очевиден.
— Тогда, если вы не против, я провожу вас? И ваши вещи? — Йоранн встал и, осмотрев комнату, безошибочно остановился взглядом на моем дорожном сундуке, но не стал брать, пока я не разрешила.
Если все оборотни столь галантны и предусмотрительны, то я совершенно точно не против тут поработать. Правда, нельзя забывать о том, что и другие должны быть не против, учитывая, что я совсем не тот специалист, которого они ждали. Я повернулась, чтобы снять с полки Котогрызя (не бросать же его тут? Пусть хоть в память о моем мире останется), и тихонько вздохнула.
— Не расстраивайтесь, госпожа София, если не найдем вам тут работы, то вызовем карету и отправим обратно к светлым в столицу, — добродушно сказал оборотень, явно надеясь меня порадовать.
Вот уж осчастливил так осчастливил! Несомненно, я просто мечтала вернуться к светлым, которые выпихнули меня из своих земель как какой-то мусор, толком ничего не объяснили и, возможно, даже надеялись, что я тут сгину. Все это я пробормотала себе под нос, думая, что говорю неслышно. Но, оказывается, Йоранн прекрасно все слышал.