Сначала Рудольф описывал жизнь в небольшой французской деревне и свою возлюбленную. В один и тот же день трагедия забрала жизнь его невесты, и он узнал о вампирах. Дантес в мельчайших подробностях описывал характер укусов на ее остывшем юном теле, что я словно в немом кино вспомнила о девушке на складе. Такое тщательное описание не могло быть художественным вымыслом, это были реальные воспоминания юноши из XIX века, пережившего нападение вампира на его родной дом.
Первая встреча с ночным кошмаром для Рудольфа стала роковой. Ему удалось выжить и даже узнать нападавшего. С этого момента началось его долгое путешествие в погоне за убийцей.
Выслеживая вампира, убившего его Элизу, Рудольф находил и других вампиров. В одной городе, он описал чудовищный случай обращения. Мать с больным младенцем заплатила пинту своей крови, чтобы вампир обратил ее умирающего от горячки полугодовалого сына, дабы они никогда не разлучились. Рудольф встретил эту женщину уже преклонной старухой, кормившей ребенка-мертвеца кровью из своей сморщенной незаживающей груди.
Словно от могильного холода ноги покрылись гусиной кожей, когда я представила, что могло ждать это дитя после смерти матери. Но история заканчивалась на том, что ей удалось скрыться и, унося с собой младенца-вампира, она оставила эту историю незаконченной. Рудольф же продолжил путь и позже узнал о том, что вампирам уже много веков запрещено обращать детей до 14 лет из-за неустойчивой психики. Вампиры-дети угрожали раскрытием всему вампирскому сообществу, и их убивали до полного оборота. Последними обращенными детьми в XI-м веке стали 10-летние Энгус и Аргий. Им удалось выжить лишь благодаря тому, что они сумели много веков скрываться от ночного света, перехитрив и убив своего создателя.
Меня посетила мысль, что портрет в гостиной, на котором изображены два мальчика с отцом, это, возможно, портрет Владыки Энгуса с братом. Выходит, им всего 10 лет? Навечно.
Продолжая читать, я делала пометки о привычках, царивших в вампирском сообществе в XIX веке и об орудиях, которые Рудольф использовал для убийства. Как оказалось деревянные колья использовались для удержания вампира, ведь последние обладали огромной силой и их было не просто убить, обезглавить или оставить на солнце. Для поимки одного «монстра» Рудольф путешествовал с несколькими крепкими помощниками и целым арсеналом в повозке.
Хотя мне искренне было жаль Рудольфа и его погибшую возлюбленную, я не могла не сожалеть и о некоторых убитых им вампирах. Мне, воспитанной в другом столетии, казалось несправедливым охотиться на кого-то из-за его физиологии. Это было похоже на геноцид.
Солнце уже светило в западное окно библиотеки, когда повествование Рудольфа неожиданно оборвалось. Он отправлялся в Бельгию и намеревался встретиться там с другим охотником на вампиров. На этом записи заканчивались.
Я со вздохом разочарования вернула книгу на место и сразу же взяла следующую с похожим названием и потрепанным видом — "Моя жизнь. Мемуары Томаса Абернати". Она тоже оказалась о вампирах, но гораздо более скучной.
Абернати был вампиром-графоманом, который со скрупулёзностью бухгалтера записывал все свои любовные похождения.
Ему стоило назвать свою книгу "Моя постель", — подумала я. Но все равно решила, что пролистаю ее на всякий случай. Только сначала пообедаю.
Я спустилась на кухню и, как могла, быстро пожарила картофельные дольки с травами. Сводящие с ума ароматы наполнили помещение. У меня еще оставалось немного тушеного мяса и свежих томатов. Я твердо решила плотно и хорошо питаться, потому что с этой работой уже могла быть не уверена в том, когда следующий прием пищи. Поев, налила большую кружку чая и села с книгой за стол.
Листая страницу за страницей, я погружалась в мир светской жизни вампиров в Англии начала XX века. Имена героев и героинь были мне не знакомы. Я ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы имя Леонарда или Олава всплыло на странице. И я могла бы увидеть их прошлое глазами Томаса Абернати, который не брезговал приглашать в свой будуар как девушек, так и юношей всех возрастов. Конечно, их не было в книге, но это не мешало воображению подрисовывать знакомые лица к описаниям вопиюще развратных сцен.
Сделав перерыв на уборную, я вернулась на кухню и уже собирала свои вещи, чтобы вернуться в библиотеку, когда услышала шорох на улице. Сердце бросилось в пятки, и вся обратилась в слух.