— Какой он? Энгус.
— Я видел его только в хорошем настроении. Он проницательный, любит хорошую драму, но ты бы, скорее, назвала его «кровожадным монстром». Среди вампиров принято считать, что Энгус оригинален. Сама увидишь сегодня.
— Я могу с ним разговаривать? Мне нужно как-то к нему по-особому обращаться или делать реверанс?
— Он не британская королева, — усмехнулся собеседник. — Мы предпочитаем имена. «Владыки» или «Энгуса» будет достаточно, если, конечно, это его настоящее имя. Другого мы не знаем.
— Я, наверное, отвлекаю тебя от твоих дел?
— Нет. Сегодня мое дело — безопасность всех в этом доме, включая тебя. Кстати, Владыку всегда сопровождает секретарь, она стопроцентный человек.
— Спасибо, что сообщил. Тогда мне стоит заняться ужином?
Пожал плечами. Что ж. Я отправилась на кухню с облегчением от того, что проблемы начали приобретать конкретные очертания. А с этим уже легче справляться. Олав бесшумно поплелся за мной.
— Ты хорошо смотришься на нашей кухне. Так, будто всегда была здесь, — сказал он, входя следом за мной.
— Возьмете меня на работу уборщицей, когда меня уволят из комитета после сегодняшнего?
— Кармайкл сделает все возможное, чтобы ты преуспела в комитете. Ему не помешает свой человек в этой структуре.
— А я уже стала своей?
— А ты думаешь он всех водит к себе в спальню? Я, например, там никогда не был...
— Ты не девушка, зачем тебе к нему в спальню?
— А тебе зачем?
— Я не... зачем бы мне…
Я не нашла, что ответить, под пристальным взглядом холодных глаз. Падением камня в голову прилетела крамольная мысль.
— О, боже, ты и Кармайкл? Вы вместе... Да, ты же ревнуешь!
Олав рассмеялся и произнес:
— Нет, если только тебя к нему. Мы не настолько близки. Он даже не мой создатель. Но мужчины тоже в его вкусе, я думаю. Хотя он не такой лев как этот Абернати.
Олав указал рукой на книгу, которая все еще лежала на кухонном столе.
— Понравилось такое?
— Ну-у, не самая полезная книга, — протянула я. — Извини, если это твой друг.
— Я его не встречал, он умер до того, как я стал...
Не договорив, он замолчал, посмотрев на свои руки.
— Можно спросить, сколько тебе лет?
— В другой раз расскажу. Обойду дом. — Он встал и быстро вышел из кухни.
Поджав губы, я отругала себя за лишнее любопытство, и вернулась к планам насущным.
Через полтора часа на плите уже тушилось аппетитное охотничье рагу. А в холодильнике стояли блюда с закусками. Я приступила к десерту, когда на улице послышались шаги.
Схватив нож, опрометью бросилась к двери. В тот же момент в нее вошел Олав.
— Солнце только что село. Я кое-что проверял. Все чисто.
— Хорошо, что это был ты. Потому что я не смогла бы воспользоваться этим.
Убрав нож, я вернулась к маленькому торту.
— Это выглядит вкусным. Жду-недождусь, когда ты будешь это есть.
Олав подошел ближе, устроившись спиной к холодильнику, слегка нарушая мое личное пространство. Я поняла, что он все еще обдумывает наш разговор и хочет его закончить. Молчание длилось недолго.
— Меня обратили в 47-м году во время командировки моего отца в Париж. — Глядя в пол, начал он историю своей жизни. — Один из советских вампиров работал на КГБ. Отец выполнил все их условия, подписав унизительное перемирие между Финляндией и СССР, но я вернулся в Суоми уже больным. Укус был не таким болезненным как пять дней лихорадки после него. Я много думал, хотели ли они в дальнейшем влиять на моего отца через меня. Наверное, я просто хотел думать, что да. И что их план провалился. Отец потерял должность и покончил с собой, а я обнаружил его тело. Мое обращение было неизбежным, ведь он вскрыл себе вены в ванной. Я выпил прилично, прежде чем меня стошнило.
Боясь проронить хоть слово, я застыла, пытаясь обнять глазами его ссутулившиеся плечи.
— Вернулся в Париж только через 10 лет, пробыв в лечебнице почти все это время. Представь мое удивление, когда я встретил там Кармайкла и Амалию. Ведь я думал, что я единственное в мире чудовище. С тех пор мы не расставались. И ты можешь не задавать свой вопрос Амалии, Кармайкл обратил ее в день нашей встречи.
— Она была последней, кого он обратил? — Цифры «1947» глубоко внутри подсознания не давали мне покоя еще с того дня, когда я вошла в кабинет мейстера и узнала его биографию.