Очнувшись от гула двигателя самолета, я сначала не сразу поняла, что это не наш двигатель. Судя по звукам, совсем рядом, в сотне метрах от нас, приземлился и вышел на рулежку еще один самолет.
Вытащив из кармана зубную щетку и пасту, купленные днем в магазине, со скрипом соскребла себя с кресла и отправилась в уборную. Там же обнаружилась душевая кабина, после посещения которой, настроение заметно улучшилось. Просушивая волосы хлипеньким встроенным феном, я впервые придирчиво осмотрела свое бедро. На внутренней части ноги остались две крохотные точки, обведенные желтовато-лиловым полумесяцем. Я на какое-то время погрузилась в воспоминания о том, как мелкая будто наждачная бумага мужская щетина царапала и щекотала внутреннюю часть бедра до самых ягодиц. Но фантазии прервал довольно громкий звук за дверью, и, выключив фен, я поняла, что кто-то вошел в салон самолета через герметичную дверь в фюзеляже.
Быстро одевшись, я вышла, столкнувшись нос к носу с Жаном, который подпирал дверь кабинки плечом в ожидании.
— Привет.
— Привет.
Повисла неловкая пауза, которой я воспользовалась, чтобы накинуть куртку и выглянуть из самолета.
Солнце село, и за горизонт уплывали грязно-желтые тучи. В небольшом аэропорту с парой прожекторов на всю площадку стояло шесть пассажирских самолетов. Они едва не соприкасались крыльями.
Жан вышел следом, и пока я осматривалась, направился к пассажирам, кучкой стоявшим у самолета с арабской вязью на корпусе. Судя по длинным рубашкам и льняной легкой одежде, они тоже были вампирами, но из какой-то жаркой страны.
— Gürüşürüz, Mehmet. — Кивнул он собеседнику, который крепко его обнял и поцеловал. Махнув рукой, он вернулся ко мне с глуповатой улыбкой на лице, мыслями все еще со своими приятелями.
— Как ты? — спросил он не в попад.
— Это подданные Хетта?
— Как ты узнала?
— На самолете арабская вязь. Язык, кажется, турецкий. Это самолет с африканского континента?
— Да. Наши соседи. Часть земли на юго-востоке является спорной между Африкой и Азией. Мы проиграли эту территорию, и Энгус хотел ее вернуть. Аргий тоже, но не таким варварским способом, а, скорее, бюрократией.
— Как можно проиграть территорию?
— Мейстеры территорий восстали и присягнули на верность другому владыке. Он получает налоги с этих земель и защищает их.
— Ваша политическая история совершенно не похожа на нашу.
— Не совсем, многие события вашей истории находят отголоски у нас, и наоборот. Например, многие вампиры Европейского дома состояли в эсэс во время Второй Мировой и нарушали законы Гару о неприкосновенности имущества и пищи другого вампира. Это отразилось на территории Европейского дома после войны. Она стала меньше, хотя и так была не самой большой.
— А когда начнется Собор?
— Через пару часов. Кармайкл еще не прибыл, если ты это хотела спросить.
Вопрос его немного задел. Жан что-то задумал, но не говорил. Интуитивно я понимала, что мысли у него примерно о том, же что и мои. Мне стоило обсудить с ним произошедшее в доме, но я сама не представляла, с чего начать.
— Пойдем к шатрам? Я была там днем. Нам туда.
— Пойдем. Веди.
Он взял меня за руку, и мы отправились к площадке, где уже столпились таксисты.
Огни фестиваля привлекали зевак и местных жителей, но никто не решался пересечь улицу через вереницу подъезжавших машин или зайти на площадку под сотни маленьких огоньков, свисающих с деревьев и палаток. Пять шатров располагались вокруг шестого самого большого в центре. Кое-где еще суетились официанты, расставляя столики и стулья. У входа в ярком свете прожектора открывался бар. Пара симпатичных девушек с минимальным набором одежды для такой прохладной погоды, слушала инструктаж менеджера. На видном месте рабочие закрепляли несколько бочек для розлива напитков. Серьезный бартендер с мелодичным звоном выставлял на барной стойке пирамиду из бокалов, внутри которых плескались яркие оранжевые блики фонарей. Эта приятная суета добавляла нервного мандража, от которого я немного поежилась, и Жан покрепче обхватил мою руку.
Несколько местных пацанов школьного возраста пробралось на площадку и сновало между столами.
— Им ничто не угрожает. — Он поймал мой обеспокоенный взгляд. — Сюда приезжают со своей едой, элита очень щепетильна в выборе питания.
— Я не видела, чтобы Аргий привез...
— Он уже ест в самолете.
— А ты?
— Ты беспокоишься, поем ли я. Как это мило.
Он улыбнулся немного хищно, пытаясь скрыть острые зубы.
— А ты много раз бывал на таких мероприятиях?