— Ты сказала, что из правового отдела? Знаешь, ты довольно необычно выглядишь для сотрудника комитета. — Начал он, поднимая меня за бедра к вентиляции.
— Долгая история. Выше!
Крепкие руки ухватили меня под колени, и, пошатываясь, я пробила ручкой от швабры решетку на другой стороне. Через вентиляцию послышалось обреченное мычание и шорох. Недолго думая, нацепила пакет на острый конец швабры и протолкнула коробку с бинтами в лабораторию.
Услышав хлопок, который издает полиэтилен, падающий на пол с большой высоты, я повернулась к Мэхмету, чтобы он опустил меня на землю.
Его глаза смотрели мне на задравшуюся юбку. Вот, черт…
— Ты голодный что ли?
— Я три дня не ел, — крепче сжимая бедро, проговорил он сквозь зубы.
— Отпусти и я скажу, где тут столовая. Хоть водички попьешь.
— Тобой недавно питались, — его взгляд давно заметил ранку на запястье. — Значит ты съедобна. Дашь мне один глоток.
— Нет.
— Почему нет?
— Я уже кормила сегодня Николаса и других. И ничего не ела, кроме печенья.
— Я потом покормлю тебя. — Уверенности ему было не занимать. Видимо, Мэхмет был из тех, кому проще дать, чем объяснить почему не дашь.
Он посадил меня на стол и схватился за обнаженное бедро чуть ниже следов от укуса.
— Ты у Жана, что ли учился за девушками ухаживать? — Оттолкнув его, я спрыгнула и, поправив юбку, быстрым шагом устремилась в коридор.
— Отойдите от стекла, как можно дальше.
Вампиры помешкали, а затем вслед за южанами отступили на шаг. Мужчина смотрел в окно, даже не пытаясь подобраться к пакету, но мне удалось привлечь его внимание. Я снова постучала в стекло:
— Меня зовут Марина! Я — консультант из правового отдела, и я здесь, чтобы помочь вам. Вы слышите меня?
Он поднял на меня осознанный и обреченный взгляд. Белые иссохшие губы еле двинулись, но я не услышала его беззвучный ответ.
— Я кинула вам бинт, ножницы и шприц через вентиляцию. — Продолжала я, завоевывая его доверие. — Соберитесь и перевяжите руку. В вашей комнате есть обезболивающее? Я его не нашла.
— Оно в шкафу, в кабинете справа за вашей спиной. Белая ампула с синей полосой. — Ответ был тихий, но разборчивый.
— Я принесу, ждите.
Развернувшись, быстро сообразила, что его «право» и мое «право» теперь совпадают, и бросилась туда, куда он сказал. Пара минут на поиски шкафа с лекарствами, пришлось просить оторвать дверцу с допотопным замком, и ампулы обнаружились почти быстро. Схватив обезболивающее, я завернула его в десяток скомканных листов а4 из принтера, как в гигантскую конфету.
— Мэхмет за мной. — Указав на конструкцию у вентиляционного лаза, я забралась на стол.
Он подхватил меня под пятую точку, едва не засунув мне руку под подъюбник, по которой я треснула не задумываясь о реакции.
— Я тебе белье подарю. — Мэхмет не обратил внимание на затрещину и поднял повыше.
Отправив посылку с десятком ампул через отверстие в стене, уже через минуту я снова была у стекла.
Сотрудник лаборатории, опасливо поглядывая на нас, подполз к бумажному свертку и пытался развернуть его одной рукой. Ампулы с позвякиванием раскатились по полу. Рядом валялись разорванные зубами упаковки бинтов. Его сочащаяся кровью культя все еще была в рукаве лабораторного халата, который он безуспешно пытался снять.
Гримаса боли и застывшие в глазах слезы не сходили с его лица. Кровь запеклась и ткань халата прилипла к ране коричневой коркой.
— Впустите меня, я вам помогу обработать рану. — Я надеялась, что он уловит искренность моего сожаления и желание помочь. Но он смотрел на плотоядные глаза голодных вампиров за моей спиной.
— Если я открою вам, то они тоже смогут войти.
— Я даю вам слово, что войду только я, и мы снова закроем дверь. — Какое слово, блин, я даю? Но уже поздно, все сказала.
— Я вам не верю. Вы пришли сюда с ними. Нет больше никого из комитета, нет бригады зачистки. А значит, никто не спешит спасти мою жизнь. И, как только я открою дверь, я труп.
— Через несколько часов вы труп так или иначе. Рискните и поверьте мне, я хочу спасти вашу жизнь. И мне это удастся. Взгляните на меня, ведь я жива, стоя на этой стороне. — Я ударила в стекло кулаками, переходя на рычание. Как мне еще убедить его?
— Вы живы только пока кормите их. — Он едва ухмыльнулся обескровленными губами, уже не пытаясь снять халат. Разбить ампулу одной рукой тоже не удалось. — Не надо меня убеждать, я вижу ваши запястья, я знаю, зачем вы здесь.