Его подчинённого, давнего подельника, одного из необходимейших для балагана инструкторов, лупили в хвост и в гриву, а Бенджамин Крейг наслаждался происходящим. Наслаждался до такой степени, что, услышав звук взводимого курка, несколько нетерпеливо качнул поднятой правой ладонью назад. Девка заслужила жизнь. Насколько долгую – будет видно, но заслужила. А ну, замерли!
Тем временем парочка добралась до лестницы. И тут Хлюст, про которого майор уже успел начисто забыть, завопил в, кажется, искреннем восторге:
– Кого я вижу! Катрина Галлахер!
Фаррелл, не ожидавший ничего подобного, да и вообще не слишком хорошо справлявшийся с ситуацией, запутался в собственных ногах, оступился, и скатился по лестнице. Помимо разбитого носа физиономию сержанта, пунцовую от гнева и унижения, украшал ясно видимый след от удара чётками. Штаны, которые он так и не успел толком подтянуть, порвались с оглушительным треском.
А Хлюст с видимым – и нескрываемым – удовлетворением резюмировал:
– Сногсшибательна, как всегда! – и продолжил, заглушая рычание поднимающегося на ноги Фаррелла: – Крутой костюмчик, миз Галлахер!
– Будешь хорошо себя вести – дам поносить, – невозмутимо ответила женщина, останавливаясь на верхней ступеньке лестницы.
Смотрела она, как не преминул заметить Крейг, только на него. Остальные для неё, похоже, вовсе не существовали. Если, разумеется, не считать Хлюста с его выкриками, но сообразительный обормот понял их несвоевременность, и благоразумно заткнулся.
Первым делом следовало навести порядок, и вставшего, наконец, Фаррелла, прихватили за локти двое коллег-сержантов. Хлюст – ни разу не дурак! – верно понял жест командира, и приблизился к Крейгу.
Майор чуть склонил голову в сторону курсанта, слегка приподняв правую бровь и почти незаметно кивнув в сторону лестницы.
– Миз Катрина Галлахер работает на Большом Шанхае в консалтинговом агентстве.
Час от часу не легче! Акции каноника собора Святого Варнавы, и без того не слишком высоко котирующиеся на личной бирже Бенджамина Крейга, провалились до планетного ядра. Шанхайский консультант! На «базе „Шекспир“»! Куда смотрел этот чёртов растяпа?! А самое главное – зачем эта красотка с безукоризненными, если верить отцу Полу, документами прибыла именно сюда и именно теперь?
Ярость улеглась так же быстро, как и вспыхнула. Первое побуждение – грохнуть девицу без долгих разбирательств – было успешно обуздано и отложено до лучших (или худших) времён. Убивать нельзя, никак нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснится, что и с чьей подачи эта самая Катрина Галлахер забыла здесь и сейчас.
– Приветствую вас на базе Галактического Легиона «Шекспир», миз Галлахер, – с ироничной учтивостью произнёс Крейг, делая шаг вперёд. – Майор Бенджамин Крейг, командир. Не имею возможности сказать «к вашим услугам», поскольку…
– Поскольку оказывать мне услуги не входит в ваши должностные обязанности, – бесстрастно откликнулась женщина, по-прежнему стоящая на верхней ступеньке.
– И это тоже, – кивнул Крейг.
Скука, донимавшая его всё время проведения операции, растворялась так быстро, что он не успевал следить за процессом. Подчинённые и коллеги, негромко переговаривавшиеся за спиной, нисколько не раздражали, напротив – создавали необходимую атмосферу.
Почему-то вдруг захотелось побыть куртуазным (откуда и слово-то взялось?), и он, рисуясь, повёл рукой в сторону одного из сдвинутых к стенам столов:
– Присядем?
Женщина кивнула, и начала спускаться по лестнице. Чётки перекочевали на правое запястье, обвились безобидными кольцами, превращая бойцовую суку в сравнительно благовоспитанную. Однако сути дела это не меняло, сука она сука и есть. Разве что… в совсем молодой – лет двадцать пять, в пределе двадцать семь – особе было куда больше достоинства и, что важнее, сноровки, чем в том же Фаррелле. Сроки возможной ликвидации сдвигались всё дальше. Даже мелькнула где-то на краю сознания мысль – включить в команду. Жаль, не выйдет. Действительно, жаль. Или, всё-таки?..
А монашка – такая же, что очевидно, «монашка», как он «майор» – подошла почти вплотную, остановившись на расстоянии примерно ярда. И каким-то образом ухитрилась изобразить вопрос прямой спиной, развернутыми плечами и непроницаемым выражением лица.
– Присядем, – повторил Крейг.