– Мне надо добраться до личного блока связи Крейга. К основной станции меня и на выстрел не подпустят, а там есть шанс. При условии суматохи на базе. Такой, чтобы он оставил меня в койке и пошёл разбираться. Десять минут. Или, хотя бы, пять. И чтобы сканеры в помещении меня сдали не сразу. Тогда я попытаюсь высвистать на подмогу кавалерию.
– Подмогу – для чего? И от чего?
Урожденный шанхаец должен, просто обязан быть скептиком, и Лана обрадовалась вопросам. То, что Боден задал их, означало, что он небезнадежен. Ну, что ж…
– Радар, вы все под наркотой. Под анкритом. Вокруг лажа, а вы думаете, что так и надо. Монастырь минирован, зелень в стыках камней вовсе не мох. Взорвут его в пределе через неделю, на большее ресурса воздушных фильтров не хватит. Картриджи надо было менять как минимум декаду назад, раз не поменяли – не видят смысла в затратах на короткий временной отрезок. А вас погонят на убой. Причём в такую пакость, что резня на Джокасте – слышал про такую? – сойдёт за пикник церковной школы. Я прогнозирую выживание десяти процентов личного состава – их спецом оставят в живых, чтобы было кого поставить перед трибуналом Конфедерации Человеческих Миров. Решай. Решай прямо сейчас. Можешь меня сдать, тогда сегодня же сдохнем оба. Можешь не помогать, тогда я сдохну сегодня, а ты… ну, тоже скоро. Можешь помочь, и тогда у нас есть шансы. Потому что…
Она вдруг широко улыбнулась и заговорила пусть и не слишком громко, но достаточно отчётливо:
– Ты хоть знаешь, кто такие карманники? Их сейчас мало, во всяком случае на станциях и в планетоидах, что им там делать – вся финансовая информация в браслетах, а они биоидентифицируемые. Прочее же наполнение карманов большой ценности, как правило, не представляет… плюхайтесь, братва, это и вас касается!
Подошедшая стайка курсантов – и с ними два сержанта из команды Крейга – расселась на покрытых лишайником кусках известняка. Лана дождалась сравнительной тишины и продолжила:
– Я тут привожу Бодену пример того, как одни и те же навыки могут быть применены и оценены совершенно по-разному. Есть прекрасный анекдот на эту тему, но он старый, поэтому приходится пояснять. Так вот. Дело было в те времена, когда деньги печатались на бумаге. И прочие документы тоже, например, билеты – на корабли или мероприятия, без разницы. Бумажные документы и деньги держали в специальных холдерах, которые так и назывались – «бумажники». Их носили в карманах, а воры-карманники жили с того, что эти бумажники вытаскивали у лохов. И, разумеется, для этого нужны были ловкие, гибкие, тренированные пальцы. Пока понятно?
Лана покосилась в сторону озера. Серая хмарь быстро сгущалась под накрывшим монастырь полем. До отбоя оставалось не больше часа. Внутренние часы сбоили: по их показаниям, снаружи был совсем ранний вечер.
– И вот как-то раз удачливый карманник тиснул бумажник, в котором, помимо денег, лежал билет на концерт знаменитого клавишника. Ну, мужик и решил: однова живём, когда ещё выпадет к цивилизации приобщиться? Купил себе костюм поприличнее, галстук, ещё всякой хрени набрал – и пошёл культурно проводить время. Дальше понятно. Клавишник заявленную программу наяривает, а карманник наш сидит, музычку слушает, окружающую обстановку пасёт. Сидел-сидел… потом не выдержал, толкнул соседа локтем в бок: «Ты посмотри! Такие руки, такие руки – и такой ерундой заняты!»
Она переждала взрыв хохота, потом нарочито тяжёлым взглядом призвала к порядку разошедшихся подчинённых и «коллег», и веско закончила:
– Любой ваш навык, любая полученная вами подготовка влияет на ваше восприятие окружающей действительности. И чем разнообразнее ваш тренинг, тем больше у вас шансов взглянуть на текущую проблему и на мир в целом с разных точек и под разными углами. И, возможно, найти решение, которое неприятно удивит ваших противников. Это я всё к чему? Завтра буду гонять ещё серьезнее, чем сегодня. Так что марш расслабляться, пока есть возможность.
Лана легко поднялась на ноги, повращала, разминая, плечами, пару раз наклонила голову вправо-влево и на секунду перехватила взгляд Радара. Ни кивка, ни даже подмигивания, но она поняла, что сотрудничать тот, пожалуй, будет. Хоть бы уж не забыл… не забил… и не попался.
Радар не забыл. И не забил. Насчёт «не попался» пока судить было рано, но командир базы взвился с постели, как подброшенный мощной пружиной. Выслушал донесение в кольце коммуникатора, и, рявкнув что-то среднее между «Лежи, я скоро!» и «Поубиваю придурков!», торопливо напялил штаны и ботинки и выскочил за дверь.