Следовало также принимать в расчёт то немаловажное обстоятельство, что как только люди Силвы окажутся на позиции, сканеры по пути их следования можно вернуть к нормальному режиму работы. Понятное дело, за исключением холла четвертого этажа. Но в своих владениях Лана могла вытворять всё, что заблагорассудится.
А вот с крышей куда сложнее. Там фальшивка должна идти всё время пребывания Резы и его братьев. И если что-то пойдёт не так, если кто-то из прочих арендаторов, не говоря уж о муниципальных службах, отсечёт вмешательство в систему, Али придётся жарковато.
Но пока что всё шло так, как и должно идти. В голосе Али, почти непрерывно звучащем в кольце на ухе Ланы, сквозь привычную бархатную вальяжность проскальзывали ясно слышимые нотки азарта:
– Твои на местах. Мальчики тоже. Пока всё штатно. Сбавь темп, ты никуда не торопишься… вернее, торопишься, но для себя, а не для этих собак. Умница, дорогая… купи что-нибудь по дороге для полноты картины… да окорок-то зачем! Что, поприличнее ничего придумать не смогла?
Некоторые принципы ислама претерпели заметные изменения с тех пор, как клонирование вошло в повседневный обиход. В частности, клонированная свинина, будучи творением не природы, а человеческих рук, уже не считалась не только запретным, а даже просто нежелательным продуктом. Однако, судя по возмущённому возгласу, Али принадлежал к числу упертых ортодоксов. Как это сочеталось с его экспериментами по созданию венерари, раздумывать Лане было недосуг: она добралась, наконец, до лифта.
– Насторожились. Разошлись по точкам. Один слева от двери, второй в сортире для посетителей сныкался, третий в переговорной. Ничего не предпринимают, ждут. Всё, не отвлекаю, работай.
Сортир… сортир – это плохо. Этого она не предусмотрела. В сортире у миз Галлахер не имелось сюрпризов для незваных гостей. А чтобы не сообразить, что происходит, Второй должен быть полным и окончательным кретином. Ну да ладно. Авось, сколько-то хлебнет через вентиляцию… ага, и станет абсолютно непредсказуемым. Вот веселуха-то!
Плевать. Некогда.
Спокойная и беспечная (спасибо тебе, Марго, за раздолбайство; теперь эти думают, что так и надо), Лана Дитц шагнула в лифт и коснулась браслета. А потом вышла на своем этаже и двинулась к дверям офиса, считая про себя. Раз… два… три… четыре… знак своим: пошли!
Бесчувственная тушка Номера Первого, чёрт бы его побрал, рухнула крайне неудачно, практически заблокировав дверную створку. Шуметь, привлекая внимание законопослушных (по меркам Большого Шанхая) соседей, уж точно не стоило, а время работало против Ланы. На счету была каждая секунда: убивать незнакомцев она не собиралась, а потому использовала сравнительно безобидный вариант пресечения их деятельности. К сожалению, вариант этот не обладал продолжительным действием. И к тому моменту, когда створку удалось сдвинуть, в её распоряжении оставалось не больше полутора минут.
По счастью, люди вольного капитана Силвы обладали опытом, который позволял не тратить время на разъяснения. Да и сноровка, с которой Рис Хаузер обыскал уже скрученного Первого, заслуживала того, чтобы быть отмеченной. Добытый в процессе арсенал, кстати, оказался так себе. Даже обидно немного – её что же, принимают за слабоумную школьницу?
Силва выглянул из переговорной и кивнул – всё в порядке, мол. Теперь оставался только Второй, не подававший, кстати, никаких признаков активности и даже просто жизни. Похоже, и не дышал вовсе. А между тем не отсечь прибытие новых действующих лиц он не мог: люди Силвы двигались очень тихо – для вулгов – но всё же не бесшумно. Или вентиляция сработала лучше, чем предполагалось? Ладно, сейчас поглядим.
Знаком велев команде рассредоточиться и не отсвечивать, Лана сместилась влево, чтобы в случае открытия двери в туалет створка прикрыла бы её, и вежливо сказала:
– Тук-тук!
Ответом стала короткая очередь. «Раскат», старый знакомец, грохотал в замкнутом пространстве так, что Лана на секунду почти оглохла. Осколки пластика брызнули во все стороны, пара пуль, срикошетив от бронированного стекла, просвистела совсем рядом, ещё одна по касательной зацепила щёку… в общем, шутки кончились. Совсем.
Лана, спасибо Али, имела вполне сносные представления о габаритах объекта. Очередь чётко обозначила его положение в помещении. И пробить левой рукой изрешеченную створку, схватить умника за глотку, и от души приложить лбом об остатки двери, было, в сущности, делом техники. А с техникой у Ланы Дитц, капрала Планетарно-десантного Дивизиона, уже давненько не возникало проблем. Не возникло и на этот раз. Правда, острые, как бритва, края пробитой дыры прорезали не только рукав куртки, но и руку под ним: при такой скорости и силе удара не спасало никакое уплотнение кожи. Однако по сравнению с другими проблемами это не имело не только решающего значения – вообще никакого.