Правда, крови пауку понадобилось всего ничего. После этого он начал носиться туда-сюда по паутине, втягивая в себя содержимое некоторых бусинок. Брюшко раздувалось и раздувалось, превращаясь в брюхо, а паук всё бегал. Наконец, он вернулся к центру. Ещё один укол – и содержимое брюшка начало перекочевывать в вену Ланы.
– Что это такое? – неодобрительно покачала головой нарисовавшаяся сбоку Грета.
– Немного терапии, – отозвалась девушка. Изрезанная разбитой дверью рука перестала болеть, в тело вернулась бодрость хорошо выспавшегося человека, настроение быстро приходило в норму. – Ты тоже умеешь, я знаю, но «Арахна» попросту быстрее.
Врач пожала плечами и отошла. А сержант Пембертон смотрел, напряжённо и молча, явно не решаясь задать вертящийся на языке вопрос. Наконец, Лана решила, что хватит издеваться над человеком, который не сделал ей ничего плохого, и мило улыбнулась:
– Это подарок, сержант. Подарок от женщины, которая позволила мне называть её своим другом.
– Я понимаю, миз Галлахер, – немного напряжённо кивнул сержант и ещё раз переглянулся с подчинёнными. Тем, как и ему самому, было ясно решительно всё.
– Не сомневаюсь. Скажите, как долго ещё эти трое будут портить воздух моего дома?
– Можно отправлять в любой момент, мэм. Я выделю людей и обеспечу транспорт.
– Отлично. Со своей стороны я… Реза, возьмешься? Ты и Ахмед? А Селим пусть встретит курьера Али.
– Да, госпожа.
– Решено. Посадите их на любой борт, который стартует первым. Точка финиша значения не имеет, доберутся. Вас устраивает такой вариант, сержант?
Полицейский, снова впавший в некую задумчивость, несколько оживился и выразил своё полное согласие. Кроме того, он порекомендовал миз Галлахер надёжную фирму, занимающуюся уборкой и ремонтом помещений, пострадавших в результате преступлений. Что оказалось весьма кстати, поскольку имевшийся у Ланы робот-уборщик мог, пожалуй, и в ступор впасть от творящегося вокруг безобразия.
И Пембертон только кивнул с одобрением, когда миз Галлахер пожелала лично поставить задачу ремонтникам. «Мой дом – коробочка с сюрпризом, а случайные жертвы – это так непрофессионально! Не правда ли, сержант?»
Ещё через четверть часа над крышей дома завис полицейский гравилёт, и Реза с Ахмедом, поддержанные с флангов четырьмя экипажниками капитана Силвы, повлекли пленников Ланы к выходу. Однако сержант Пембертон вдруг остановился, и сделал своим подчинённым знак задержаться.
– Сержант?
– Миз Галлахер… – Пембертон запнулся, откашлялся и начал заново. – Миз Галлахер! Уверен, я выражу общее мнение, сказав, что, если вы решите принять титул, для меня и моих людей будет большой честью служить новому Дому.
Лана помедлила, глядя на застывших полицейских и, наконец, неторопливо кивнула.
– Благодарю вас, Пембертон.
Рис Хаузер мысленно схватился за голову, глаза копов загорелись лихорадочным огнем.
– Благодарю, – повторила девушка. – Мне надо подумать, и крепко. Однако вы можете быть совершенно уверены, что я не забуду ни этот день, ни тех, кто был рядом, когда мысль о тиаре впервые посетила мою голову. Свободны, Пембертон.
Вряд ли хоть один полицейский начальник удостаивался такого поклона и синхронного щелчка каблуками. Или такого чёткого разворота «налево кругом». Минута – и в разгромленной переговорной остались только сама хозяйка и те, кого она пригласила.
– Вот как-то так, – удовлетворенно улыбнулась Лана, присаживаясь на краешек стола («Арахна» уже вернулась на стену). – Что с тобой, Рис? Зубы болят?
– Что точно не болит, – проворчал Хаузер, становясь прямо напротив деловой партнёрши, – так это твоя голова. За полным отсутствием объекта. Что ты творишь, позволь поинтересоваться? Совсем рехнулась?
– Это абсолютно не твое дело, Рис, – от улыбки Ланы не осталось и следа, взгляд вполне мог заморозить сверхновую.
– Тихо, тихо, – капитан Силва с присущим всем «клинкам» изяществом вклинился между ними. – Чего ты шумишь, парень? Ну, намекнул этот громила… хорошо-хорошо, не намекнул, прямо предложил девочке стать леди. Наверняка леди, вряд ли ей пока может светить что-то большее. Ну, баронесса в пределе, и то я сомневаюсь, молода ещё. Она сказала, что подумает. В чём проблема?
– А ты не понял? – Рис устало махнул рукой, его голос был сухим и горьким, как полынный корень. – Обо всём она уже подумала и всё решила.
– Да с чего ты взял?