Как любой человек действия, Пит терпеть не мог пустомель. И искренне полагал, что свобода прессы заканчивается там, где начинается его свобода делать дело. Но вот именно сейчас дела не находилось, а ходить с умным видом, раздавая никому не нужные указания, он не любил. Потому что не умел.
В общем, поболтать с девчонкой было самое то, тем более что и повод имелся. Хороший такой повод, увесистый, по прикидкам Пита – фунта на полтора. Или даже два с половиной. Вот только где он, этот самый повод…
– Эээ… мисс… – начал он, подойдя, но девица, не открывая глаз, скорректировала:
– Катрина.
– Катрина, – не стал спорить Пит, – а почему вы…
– Ты.
– Почему ты не стреляла?
Правый глаз его собеседницы приоткрылся, и Старки чуть не отшатнулся: ещё полчаса назад этот глаз был карим. Теперь – голубым.
– А с чего ты взял, что мне было из чего стрелять?
– С того, что, если не из чего, значит, я не Пит Старки. А я – Пит Старки, стало быть, ствол у тебя есть. Я только никак не соображу, где, и меня это нервирует.
Теперь на Пита смотрели оба глаза. Левый так и остался карим, что успокаивало. Хотя и не слишком.
– Не нервничай, – с усмешкой, кривой, неожиданно очень мужской, посоветовала Катрина.
Её рука скользнула влево, к скрытому сбруей поясу, миг – и она уже держала пистолет, несомненный «хильдегард», только какой-то нестандартный, должно быть за счет слишком широкой рукояти. Кстати, держала Катрина ствол очень правильно, дулом вниз и от Пита. Щелчок, короткий лязг, обойма на ладони:
– Любуйся.
Старки принял обойму, выщелкнул патрон, вгляделся, и тихонько присвистнул.
– Вот именно, – кивнула девушка. – Прикинь: этот тип стоит на отбойнике, за ним – грузовики стеной. Я стреляю, пуля прошивает его насквозь и попадает – совершенно случайно! – в топливный элемент. А дальше…
Но Пит перебил ее:
– А дальше мы взлетаем до самых ангелов и долго объясняем им, что самоубиваться вовсе даже не собирались, просто так получилось. Понимаю. Молодец, сообразила.
Теперь усмешка была типично женской, усталой и немного грустной. Почти материнской:
– Не в соображениях дело. В кораблях и станциях быстро отучаешься хвататься за ствол. Кроме того, я – «клинок», а это… ммм… накладывает. Мы немного по-другому… не думаем даже, это что-то вроде рефлекса, понимаешь? Сначала – холодняк, огнестрел потом.
– «Клинок»? – хмыкнул подошедший Коул.
Его уже перевязали, рану обезболили, но Дерек всё равно пребывал в отвратительном настроении. И даже ведро патоки, вылитое на его уши мэром, поставленном в известность о благополучном завершении контртеррористической операции, не спасало положения.
– По-моему, есть ещё одно слово. Более походящее.
– Ага, – невозмутимо согласилась девушка. – Ты, надо полагать, имеешь в виду слово «убийца». И ты прав. Я умею и это тоже. Получше многих, кстати. А теперь…
Голос её вдруг стал угрожающе низким, а ночной воздух словно сгустился. Разноцветные глаза полыхнули лепреконовым золотом и окровавленной сталью.
– Теперь выключи «честного копа», включи простую «честность», и скажи: где бы мы были сейчас – все мы! – если бы я этого не умела.
Она помолчала, и тихо, утомлённо закончила:
– Чем трепаться попусту, нашёл бы мне лучше что-нибудь пожрать. Что угодно. Шоколадку, печенье… согласна даже на собачьи сухари. И побыстрее, пока я не начала бросаться на людей.
Сидя на остывшей дороге, уплетая пожертвованный кем-то из копов чёрствый пончик и запивая его водой из пятой по счету бутылки, Лана Дитц размышляла об убийстве.
Повод для этого дал ей Сэм Эдельштейн, заявивший, что знает «этого субчика». Ну, то есть, не то, чтобы именно знает, но вроде бы как раз на нём три дня назад помер Мерсер из «Райской птицы». Надо бы сводки проверить, но всё-таки есть ненулевая вероятность…
Приёмная дочь Конрада Дитца соврала Рису Хаузеру на Руби: она верила и в совпадения, и в случайности. Верила с того самого дня, когда отставной сержант-легионер решил прогуляться до озера, на берегу которого её убивали. Во что она не верила – так это в то, что в эскорт-агентстве «Райская птица» работало два человека по фамилии Мерсер. Не верила хотя бы потому, что по дороге на Аделаиду они с Рисом прошерстили всю доступную информацию об агентстве и его сотрудниках.