Дерек отчетливо скрипнул зубами: к религиозным заморочкам и демонстративной нравственности упомянутого общества он относился без особого пиетета и с оценкой миссис Хаузер был, в целом, согласен. Но выслушивать такое от уголовницы с чужой планеты?
– Короче. С этим бардаком я разберусь. Вот только меня смущает тщательность, с которой заказчик данного безобразия рубит концы. Проверь коммуникатор нашего покойника. Если он успел хоть с кем-то связаться между попыткой убить Риса и собственной гибелью, тебе и твоим родителям грозит опасность. Просто потому, что вы имели несчастье говорить с Рисом. И я ничем не могу помочь. Разве что предложить свое гостеприимство на Большом Шанхае, да и то гарантий никаких… но, если что – лови контакт, визы я оформлю прямо сейчас. О деньгах не думай, пребывание за мой счёт.
Дерек переглянулся с Питом. Безмолвный обмен мнениями закончился одновременным пожатием плечами и одинаковыми усмешками:
– Спасибо за заботу, но я, пожалуй, рискну.
Теперь плечами пожала уже Лана:
– Дело твоё. Визы я, всё-таки, сделаю. Так, на всякий случай.
Лана покосилась на небо, начавшее уже наливаться знойной белизной, и протянула руку, прощаясь. Руку без перчатки – на Большом Шанхае оценили бы.
– Мне пора. Обещаю, кто бы ни замутил эту воду – он крупно об этом пожалеет. Если успеет, конечно. Я, со своей стороны, постараюсь проследить, чтобы не успел. Удачи, парни.
Она развернулась на каблуках и уже поставила обутую в высокий ботинок ногу на аппарель, когда спину согрел уважительно-насмешливый голос Пита Старки:
– Прощайте же, прекрасная жестокость!
Пришлось обернуться и приподнять брови в немом вопросе.
– Шекспир, «Двенадцатая ночь», – удивлению Пита не было предела. – Ты чего?
– Опять Шекспир! – пробормотала Лана, и решительно двинулась вглубь корабля.
Глава 11
Жизненный опыт приучил Лану Дитц к тому, что, если некое понятие, предмет или явление мелькают в поле её зрения с завидной регулярностью, это неспроста. И то, что на протяжении вот уже нескольких дней она постоянно спотыкается о слово «Шекспир», требовало самого серьёзного внимания. Внимания – и действий. Вполне определённых, хоть и нежелательных с точки зрения привыкшей к самостоятельности хозяйки агентства.
Тянуть было никак нельзя – «Хвост Трубой» уже вошел внутрь сферы действия боевых станций Большого Шанхая. Пришлось, правда, притормозить: «водяные конвои», таскавшие ледяные глыбы из астероидного пояса, пользовались непререкаемым приоритетом. Тем лучше… и Лана, вздохнув, ткнула первый номер в списке контактов, привычно добавив к нему комбинацию, соответствующую текущей дате и времени суток на строго определённой планете.
Ответа пришлось ждать довольно долго. А когда абонент наконец проявился на внутренней поверхности сферы отражения, Лана с трудом подавила улыбку, хитрую и виноватую одновременно: след помады на шее и застегнутая не на ту пуговицу рубашка полковника Горовица говорили сами за себя.
– Результат?! – неприветливо рыкнул полковник, которого, похоже, её вызов оторвал от занятия, куда более интересного, чем любые результаты.
– Вопрос, сэр. Точнее, два.
– Ну?
– Как понравился людям майора Кренкеля приём, оказанный им на Большом Шанхае?
Горовиц на глазах подобрел, недовольный прерванным процессом герой-любовник уступил место отцу-командиру.
– Профессионалам понравился. Мужчины в ярости, конечно. Чем ты нафаршировала свой офис?
– Не ваше дело.
– Верно, – легко согласился полковник, – не моё. Кстати, молодец: из всех экзаменуемых только ты сообразила, что, до получения официального приказа о передаче полномочий, Кренкелю ты можешь не сообщать даже местное время. Так что – примите мои поздравления, третий лейтенант.
– Угу, – новость, которая ещё неделю назад привела бы Лану в восторг, сейчас не вызывала никаких эмоций. Мгновенно уловивший её настроение Горовиц оценивающе прищурился. – Второй вопрос. К чёрту игры с подвесом, шутка удалась, не спорю. Кто приказал Бернадетт Шенуа ПРИСТРЕЛИТЬ Риса Хаузера? Вы?
– Докладывай, – буркнул шеф по кадрам разведки Галактического Легиона, мгновенно меняя ипостась ироничного начальника на усталого и озабоченного Дедулю.
Доклад занял не так уж много времени, но Горовицу его хватило, чтобы добраться до своего кабинета и вызвать заместителя. Кренкель улыбнулся вполне дружелюбно (это выражение совершенно не шло его физиономии) и скромно занял кресло чуть позади полковника.