– Так-то лучше. Я вижу, – небрежный кивок в сторону не решающегося дышать Силвы, – ты соблюла формальности в той степени, в какой тебе это позволил мой нетерпеливый сын.
– Я уважаю тебя и твои правила, Пилар. Переодеться мне и капитану Альберто Силве, – Лана как можно незаметнее ткнула Шрама локтем в бок и тот, очнувшись, расшаркался со всем возможным изяществом, – действительно не позволили.
– Люди, как правило, приходят ко мне с деньгами и могуществом, охваченные жаждой ещё большего могущества и ещё больших денег. И только ты неизменно приходишь с уважением. И жаждой знаний, не так ли?
– Деньги и могущество я добуду себе сама. Нет ничего сложного в том, чтобы заставить окружающих поделиться ими. Твоими же знаниями не поделится никто, кроме тебя. И уважение – самое малое, чем я могу заплатить за их получение. Однако сегодня мы встретились не потому, что ты желаешь одарить меня знанием, не так ли?
– Так. Или почти так. Дону Альберто вряд ли будет интересна наша беседа, и…
– Если госпожа Мори позволит, – вклинился Альберто Силва, прикинувший, что терять ему нечего, а профит может и выгореть, – я много слышал о часовне Богоматери Скорбящей, возведённой на платформе Мори. Разумеется, всем известно, что посторонние внутрь не допускаются, но, возможно, мне разрешат хотя бы снаружи…
Мори Пилар благосклонно улыбнулась:
– Спутник Катрины Галлахер не может считаться совсем уж посторонним. Вас проводят, капитан.
Минуту спустя, когда сопровождаемый кем-то из служащих Силва растворился среди зелени, она резко посерьезнела.
– Где ты их берёшь?
– Кого? – приподняла брови Лана.
– Мужчин, знающих свое место.
– Это просто, Пилар. Я всего лишь оставляю рядом с собой только те места, которые меня устраивают. Выбор мужчин – занять их или нет.
Что-то окончательно решившая для себя Пилар выпростала перевитую венами ладонь из широкого рукава угольно-чёрного одеяния, небрежно смахнула крышку со шкатулки и извлекла из неё – сердце Ланы отчётливо стукнулось о рёбра – старую, потрёпанную колоду.
– Присаживайся, Катрина. И возьми карту.
Лана Дитц вполне справедливо не считала себя трусихой или слабачкой. Но сейчас, опускаясь на краешек сиденья, она поймала себя на необходимости контролировать ноги и руки. Первые – чтобы не подкашивались, вторые – чтобы не дрожали.
Знаменитые карты Паучихи! Предложение вынуть карту из колоды – огромная честь, которой Катрина Галлахер до сего момента не удостаивалась, но последствия… да, последствия. Во что, милостивая Баст, она вот-вот вляпается?!
Медлить, однако, не следовало. А потому Лана вынула карту и, повинуясь благосклонному и (да что происходит-то?) явно нетерпеливому кивку перевернула её. Изрядно потускневший прямоугольник лег на стол, явив напряжённым взглядам собеседниц изображение облачённой в старинные доспехи женщины, сидящей на троне. В правой руке женщина сжимала эфес обнажённого клинка.
– Королева Мечей, – выдохнула Пилар. Драгоценные шпильки в высокой, вычурной прическе, казалось, встали дыбом. Тёмные, совсем молодые глаза сверкнули мрачным огнём. – Да. Я не ошиблась. Отлично.
– И что это значит? – поинтересовалась Лана, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Это значит, что у меня есть для тебя контракт, Катрина.
Выбор между плохим и очень плохим не так прост, как может показаться на первый взгляд. Потому, в частности, что далеко не всегда можно быстро определить, что именно хуже в данной конкретной ситуации.
Принять контракт Лана Дитц не могла, поскольку ради чего-то банального, типа принести пончиков из ближайшей пекарни, её не стали бы отслеживать с момента входа «Хвоста Трубой» в систему. А на НЕбанальное у неё сейчас элементарно не было времени.
Не принять контракт она не могла тоже. Как бы благосклонно (вплоть до подаренной «Арахны») ни относилась к ней Пилар, эта женщина слишком давно слышала слово «нет», чтобы помнить его значение.
В лучшем случае Катрину Галлахер просто не поймут. В худшем, который вполне может наступить незамедлительно за лучшим, она исчезнет, без затей и церемоний. И даже при самом распрекрасном раскладе о работе на Шанхае можно будет забыть навсегда. Мори Пилар не отказывают. Никто и никогда. Крысий хвост!!!
– Катрина?
Лана сфокусировала взгляд на своей визави, сейчас – холодной и отчужденной; вдохнула, выдохнула и решилась:
– Ты никогда не спрашивала меня, Пилар, какому Дому я служу.
– Не спрашивала, – кивнула госпожа Мори, по непонятной пока Лане причине смягчаясь. – Я уверена, что Дом существует, точно знаю, что Дом не шанхайский, и кое-какие предположения у меня имеются, но спрашивать? Зачем?!