Кармайкл жестом пригласил меня сесть за его стол, а сам сел в низкое кресло с высокой спинкой напротив стола.
Его довольное лицо, освещенное холодным светом Луны с одной стороны и теплым светом лампы с другой, будто только что сошло с полотна зловещего импрессиониста.
Чтобы прервать затянувшееся молчание, я решила начать с фразы, которую сотню раз повторяла про себя.
— Я подумала, что для вас будет удобнее, если я задам свои вопросы в формате интервью. Вы можете не отвечать, если посчитаете вопрос бестактным. В это случае, пожалуйста, скажите мне о том, что он неуместен.
Кармайкл развел руки в стороны в плавном мирном жесте.
— Послушай, я надеялся, что ваши милые посиделки с Олавом на крыше, смогут пересилить возникшую после ужина неловкость, и мы оба сможем перейти на "ты".
Я нервно схватилась за колпачок ручки, поняв, что, казавшийся таким интимным, момент на крыше стал известен мейстеру. Увидев мою реакцию, он поспешил добавить:
— Я не настолько злодей, чтобы приказать Олаву что-то подобное, он плохой актёр. Но он один из ярых сторонников сосуществования с людьми и философии объединения. В сущности, мы не сильно отличаемся от людей и хотим того же простого счастья… Теперь ты понимаешь, как сильно мы заинтересованы в успехе этой делегации?
— Я должна извиниться за то, как повела себя за ужином. Я видела, что девушки согласны на все, что вы… ты и другие… с ними делали. Но я укажу своём отчете, что процесс публичного поедания крови из живых людей стоит сделать административным правонарушением. Конвенцией по правам у нас закреплено право человека на здоровую психику.
— Теперь я просто обязан просить прощения за этот нездоровый акт приема пищи. Я посчитал, что тебе будет любопытно увидеть сам процесс, раз ты приехала изучить, что и как мы едим. Но я мог просто рассказать об этом, не причиняя вреда твоей психике. Ты простишь меня?
— Извинения приняты. С вашего… то есть, с твоего позволения я буду записывать на диктофон.
— Марин, — он снова улыбнулся и посмотрел на меня из-под бровей, — расслабься, я не кусаюсь.
— Охотно верю. — Расправив лист с вопросами, я нажала на кнопку диктофона и положила его на край стола. — Пожалуйста, назови своё полное имя, дату рождения и место рождения. Для записи.
— Леонард Джон Кармайкл, родился в 1421 году во Франции, в трехстах километрах от Парижа в местечке под названием Боже-ан-Анжу.
— При каких обстоятельствах ты стал вампиром? — я слушала, но рука так и зависла над блокнотом, когда я услышала, какая цифра обозначает его возраст. Шесть сотен лет? Боже, да он старше открытия Америки.
— В 19 лет, я был смелым и глупым настолько, чтобы отправиться в Шотландию, искать отца. И восемь лет я провёл тюрьме за то, что перерезал ему горло. Молодой вампир-англичанин, попавший в мою камеру случайно, обратил меня и скрылся, чтобы избежать наказания. Хотя ты, наверное, хотела спросить подробнее о том, как становятся вампирами? — Он сделал паузу, но я была слишком перегружена информацией, чтобы понять, что мне нужно кивнуть. — Думаю, в общих чертах ты знаешь. Сначала в кровь человека должна попасть кровь вампира, который его обращает. Ее можно пить или втирать в раны. Кстати, через раны быстрее. Это чем-то похоже на ВИЧ, с той лишь разницей, что ВИЧ-заражение ты получишь стопроцентно, а В-заражение нет. Переход сопровождают все симптомы вирусного заражения от повышения температуры до потери аппетита в течение одной или двух недель, зависит от состояния организма. И от этого же зависит исход: если обращенные начинают пить кровь, повышая свой гемоглобин, то организм перестраивается, и мы получаем нового вампира и ужасную головную боль для старого. Если обращаемый имеет сильный иммунитет и принимает противовирусные и железо, то организм может восстановиться. Хуже, если обращают уже больных, раненных или умирающих. Тогда заражение ослабленного организма будет стремительным, и кровь необходимо дать уже через несколько часов, иначе обращенный умрет от анемии.
Пока Кармайкл говорил, я делала пометки о новых вопросах не по списку и непроизвольно обводила его имя в заголовке, это помогало мне думать.
— Ты упомянул о наказании. Кто наказывает, и каким могло быть наказание за обращение нового вампира?
— В Шотландии, где меня обратили — все решали кланы. Во Франции и Англии — короли вампиров. Как я узнал позже, попав в подданство к английскому лорду, за обращение нового вампира просто пригрозили бы пальцем. Но за то, что он бросил меня одного после "рождения" и не пытался меня разыскать — ему вырвали бы клыки. Зубы вампира вновь вырастают за несколько месяцев, но это причиняет неудобство при питании, и вампиры стараются этого избегать.