Леонард сложил руки в замок и опираясь на локти откинулся в кресле. Его лицо отдалилось от света лампы и в темноте глаза на миг блеснули как фары встречного автомобиля на ночной дороге. Такими глазами он отлично видит в темноте, подумала я.
— Сейчас судебные вопросы решают мейстеры, но наказания, как и преступления очень редки. С начала объединения введен мораторий на обращение новых вампиров, но, думаю, его скоро снимут. Многие люди готовы заплатить за обращение, иногда это астрономические суммы, а вампиры бывают жадными.
Я подумала о том, какие причины есть у этих людей. Да, пожалуй, причин расстаться с жизнью бывает много: от неизлечимых болезней, до разбитого сердца. Но мне нужно было вернуться к списку:
— Как ты оказался на Красной горе? Ну то есть почему именно здесь?
— Прилетел на самолете во время Второй мировой войны. Я получил гражданство и распределение в местный госпиталь благодаря диплому хирурга. Многие вампиры имеют медицинское образование и работали докторами. Для нас, это как уметь готовить. В Красной горе я несколько десятков лет работал в окружном госпитале, мне здесь понравилось, и есть хорошие связи.
— Сколько человек ты убил? — этого вопроса не было в моем списке, но я не могла его не задать.
— До того, как стал вампиром, или после? Я просто не помню. Сначала я не считал, а ел, чтобы жить. Потом были войны, одна за другой. Я начал задумываться о ценности человеческой жизни недавно. А с 47-го года я не убиваю людей и, следовательно, не обращаю новых вампиров. Всегда есть другой способ. Или другой вампир.
Он положил руку под щеку и стал барабанить пальцами другой руки по своей ноге.
— Не думал, что интервью, это так скучно. Вот, что мы сделаем. Берем твой диктофон.
С этими словами он встал и, со свистом крутанувшись, оказался рядом со мной, диктофон был зажат в его левой руке и выключен, а правой рукой он набросил на меня свою куртку.
Когда он успел её снять?
— Надень это, мы же не хотим, чтобы ты простудилась. — И сними свои туфли. Сейчас. — приказал он. Я наспех набросила куртку, встала босыми ногами на ковер, и ведомая его прохладной крепкой рукой выбежала в коридор.
Мы бегом миновали лестницу, вышли через кухню, где чем-то своим был занят Герман, и оказались на внутреннем дворе.
У подсобного здания под крышей стояли три автомобиля. Я сразу узнала наш минивен, он был весь изломан и будто врезался в дерево. В лобовом стекле зияла огромная дыра с трещинами. Боковой двери не было. А задняя была вскрыта будто консервным ножом.
Задержав свой взгляд на последствиях жуткой аварии, я поймала себя на мысли, что это все произошло всего несколько часов назад, но для меня будто прошло много месяцев. Рука Кармайкла тянула меня дальше. Мимо большого грузовика с логотипом "Фермерские овощи Красной горы" к спортивному автомобилю чёрного цвета.
— Надеюсь, ты никому не расскажешь об этом. — сказал он, усаживая меня вперёд на пассажирское сиденье. Я слегка присборила юбку, чтобы не порвать тонкую ткань, когда садилась, и его взгляд переместился с моего обнажённого бедра к декольте, в которое он заглянул сверху вниз.
— О том, что ты водишь без прав?
Пожалуй, с такого ракурса он может видеть слишком много, подумала я, и прижала к груди блокнот.
В ту же секунду Леонард опустился на водительское сиденье.
— Об овощах, глупышка! Если за пределами поместья узнают о том, что овощи выращивают вампиры, их перестанут покупать. Водительские права я получил лет шестьдесят назад.
Он завел машину, ещё раз оглядел меня и улыбнулся азартной мальчишеской улыбкой.
— Можно мне это? — Выхватил блокнот из моих рук, бросил на заднее сиденье, и, резко сдав назад, выкатил из двора.
— Куда мы едем?
— Покатаемся по резервации. Задавай свои вопросы, девочка-консультант.
С этими словами он достал мой диктофон, положил на приборную панель и нажал на запись.
Мы с визгом выехали на темную дорогу, и я вжалась в кожаное кресло.
Я десятки раз просматривала список и помнила его наизусть, но в летящей сквозь ночь машине мои мысли были подчинены страху того, что я не контролирую ситуацию. Автомобиль набирал скорость в темноте.