— Не вижу, тащ-капитан.
— Ну так поищи! — рявкнул капитан и повернулся ко мне: — Гражданка Мезенцева, вы даже не представляете себе, что может случиться, если нелегал не будет арестован!
— Даже если он подорвёт здание, я тут ни при чём, потому что его тут нет! — я начала злиться. — Сейчас я позвоню вашему начальству и расскажу о полицейском беспределе!
— Это вряд ли, — процедил Нахаленко сквозь зубы, полностью оправдывая свою фамилию. — Дверь откройте.
— Тащ-капитан! Нашёл!
В коридор выскочил радостный Ротвин, вытянув руку перед собой. Пальцы скрючились, будто он что-то держал на весу. Я наморщила лоб, и холодный пот выступил вдоль позвоночника. Мама дорогая, это я в свою квартиру своими собственными руками впустила двоих сумасшедших! А чего теперь делать-то? Как-то потихонечку смыться и позвонить с улицы в дурку? Эх, чёрт, телефон-то в кабинете остался! К соседке бежать?
А Нахаленко схватил меня за локоть:
— Ну? У вас и домовой нелегально работает?! Всё, гражданка, мы вас задерживаем и проводим обыск в квартире.
— Ребята, а давайте мы решим это мирно, по-человечески, — жалобно улыбнулась я, лихорадочно обдумывая, как спастись от этих умалишённых. — Ни про какого домового я ничего не знаю, никаких нелегалов не видела, давайте я заплачу штраф… Сколько там получается?
— Ротвин, гражданка не из наших, — оскалился Нахаленко. — Покажи ей.
Старший лейтенант потряс рукой в воздухе, и я широко раскрыла глаза, прижав ладонь ко рту. Между пальцев мужчины медленно проступила шерсть, которая густела на глазах и превращалась в маленькое, но весьма упитанное тельце. И это не кошка! Это человечек, заросший шерстью с ног до головы! Который к тому же жалобно кривит усы и канючит тонким голоском:
— Отпустите, гражданин начальник, я как раз сегодня собирался к вам в отделение! Отпустите, пожалуйста, мамой клянусь, ничего не видел, ничего не сделал!
— Я тебя отпущу, я тебя обязательно отпущу! На самолёт и на родину! Малую! — снова встряхнул домового Ротвин.
— Нелегала видел? — грозно спросил маленького человечка Нахаленко.
Домовой закивал так, что непонятно как голова удержалась на шее, и запищал:
— Видел, конечно, видел! Чёрный кот, чернее самой чёрной ночи, прямиком из ада, даже запах серы ещё слышен!
— Глупости, ничего он не пахнет серой! — автоматически возмутилась я и закрыла рот. Нахаленко не упустил свой шанс:
— Вот видите! Наличие в доме нелегала вы уже не отрицаете.
— Это просто маленький котёнок, — запротестовала я. — Зачем он вам?
— Вы оказываете сопротивление, гражданка Мезенцева? — вкрадчиво осведомился капитан. — Ротвин, пакуй домового и хозяйку, придётся доставить их в управление. А я пока займусь нашим нелегалом.
— Вы не смеете! — рванулась я из рук Нахаленко, налетела на Черку, она заорала дурниной и шуганулась под ноги старшего лейтенанта. Тот от неожиданности выпустил домового, который мгновенно испарился, а Тешка, которая обладала остро развитым чувством локтя, вцепилась когтями в голень капитана. Воспользовавшись суматохой, я под вопли всех трёх кошек метнулась в кабинет и схватила из-под кресла чёрного котёнка, сунув под кофту. Он вырывался, царапаясь и завывая, как настоящее исчадье ада, но, прижатый к телу, затих.
Теперь бежать!
— Куда ж это вы собрались, гражданочка?! — иронии в голосе Нахаленко хватило бы на десяток женских детективов. Он уже справился с кошками и перехватил нас с котёнком почти у входной двери. Без тени смущения полез мне под кофту, игнорируя мой протестующий вопль, достал за шкирку котёнка, который плевался и шипел, и закричал: — Ротвин, твою ведьму, рысью мне сюда клетку!
— Я не позволю Бесеньку в клетку! — возопила я, пытаясь отобрать котёнка.
— Бесенька! — фыркнул Нахаленко. — Надо же! Прямо в точку… Ротвин!
— Да несу, несу, — проворчал старший лейтенант, волоча за шкирку бедного домового без документов. Во второй руке его светилось что-то яркое цвета радуги. Первым полицейский упаковал в «клетку» человековидного зверёнка, потом впихнул туда же и моего несчастного котёнка. А мне на запястье накинул браслет из непонятной сияющей материи.