— Что это?!
— Это наручники, гражданка Мезенцева, — с преувеличенной вежливостью в голосе ответил Нахаленко, подталкивая меня к выходу. — Вы арестованы за нападение на сотрудников сумрачной полиции.
— Какой-какой полиции? — встревожилась я. — Вы вообще кто?
— В управлении разберёмся, — буркнул Ротвин. — Тащ-капитан, кошек брать?
— Нафига нам кошки? Они же не оборотни.
— Насчёт вон той беленькой я не уверен.
— Не чувствую ничего, — помотал головой Нахаленко, принюхавшись. Кошки шкерились после битвы, и я заволновалась:
— Подождите, куда вы меня ведёте? Я не пойду никуда! Я с сумасшедшими никуда не пойду!
— Ротвин, успокой гражданку, а то мы так никогда не доберёмся до управления.
Старший лейтенант усмехнулся недобро и растянул в пальцах сияющую сетку, как мы раньше в детстве растягивали резиночки, путая их в определённом порядке. В глазах у меня потемнело, в ушах зашумел ветер, и я провалилась в глубокий беспокойный сон.
Глава 1. Исчадие ада, или Бюрократы чёртовы! - 3
— Гражданка Мезенцева! Алё, дамочка! Ротвин, разбуди её.
— Да не могу я!
— Ты же усыпил!
— Я усыпил, а разбудить не могу.
— Ведьмак хренов…
— Родя, я правда не понимаю. Вроде не должно быть проблем!
Голова у меня была отлита из чугуна. Как будто наутро после корпоратива. А может, я напилась, сама того не заметив, и мне привиделись двое полицейских, домовой, безобразная драка у меня в коридоре? Впрочем, если бы и так, они мне не мерещились бы сейчас. И не говорили бы, как два героя городского фэнтези…
У меня же глава не дописана! Завтра будут упрёки в комментах!
Чувство долга перевесило ощущение маленькой смерти от «похмелья», и я пошевелилась, попыталась сесть. С третьей попытки мне это удалось, и я даже смогла открыть глаза.
Подвал.
Я в подвале.
Господи, спаси и помоги! Куда эти маньяки меня привезли? Впрочем, проморгавшись, я разглядела обстановку и немного успокоилась. Подвал оказался вполне приличным и отреставрированным. Сводчатый низкий потолок из кирпича, такие же кирпичные стены, пол из мраморной плитки, а маленькие окошки забраны решётками. Через эти слепушки я могла видеть ноги проходящих людей. Значит, город, значит, не какая-нибудь одинокая постройка за Питером… Что ж, это уже лучше.
Сфокусировав взгляд, я увидела перед собой капитана Нахаленко. Он расслабился и присел на стол, сложив руки на груди. Ротвин выдохнул:
— Наконец-то! Напугали вы нас, гражданка!
А его напарник фыркнул. Ну да, он точно не напугался, напрягся слегка только.
— Где я? Что это? Почему вы меня похитили? — выдавила я, садясь поудобнее на стуле. — Вы не можете не понимать, что это противозаконно!
— Мы действуем строго в рамках закона, — небрежно ответил Нахаленко. — А вы совершили нападение на сотрудников службы надзора за НН и укрывали у себя двоих нелегалов. По нашим законам за это грозит как минимум год тюрьмы и совсем не условный.
— Расскажите, что вам пообещал щикрас? — отозвался Ротвин из-за другого стола, печатая на клавиатуре.
— Да! Очень интересно, за сколько можно продать свой мир! — поддел, поддакнув, Нахаленко. И посмотрел на меня так, будто я украла для американцев планы российской подводной лодки. Первый раз вижу, чтобы человеку так подходила фамилия…
Я встала:
— Знаете что? Я не знаю, о чём вы говорите. Верните мне моего котёнка и отвезите меня домой, иначе я буду вынуждена жаловаться вашему начальству!
— Опять двадцать пять, — Нахаленко с досадой хлопнул себя по ляжкам. — Гражданка Мезенцева! Это не котёнок! Этот опасный вид нечисти называется щикрас! Чтоб вы знали, он питается человеческой плотью! Исключительно!
— У меня дома он отчего-то питался исключительно докторской колбаской! — ехидно заметила я.
— Это была закуска перед основным блюдом, — съязвил и Нахаленко. — А завтра в сводке мы бы читали про труп женщины в квартире с объеденными конечностями и обглоданными лицевыми костями.
Это он про меня, что ли? Я, конечно, женщина, да, но женщина чувствительная и творчески эмоциональная. А ещё у меня отличное воображение. Я представила свой собственный изуродованный труп и элегантно блеванула прямо на капитана Нахаленко.
— Ну… ёж твою медь! — выругался тот, выхватывая из кармана пакет бумажных салфеток. — Ротвин, у неё что — непереносимость заклинаний?