Предложения, переданные через г-на де Сент-Эньяна, были сообщены Законодательному корпусу, и Наполеон заявил: сколь ни жестоки эти условия, он готов их принять, если они смогут привести к миру.
К несчастью, Наполеон принимал представителей Законодательного корпуса в минуту плохого настроения. Во время своей последней поездки в Париж Наполеон навязал корпусу председателя, не представив предварительно кандидата на эту должность.
У нас не вызывает особого восхищения г-н Баур-Лормиан. Однако, поскольку нам дорога репутация беспристрастного судьи, признаем, что в его трагедии «Мехмед Второй» есть два прекрасных стиха.
Мы имеем в виду слова Мехмеда II о корпусе янычар, столь сильно презираемых султанами:
Законодательный корпус был подобен корпусу янычар: трон Мехмеда III зашатался и его «янычары» возроптали.
Была назначена комиссия из пяти докладчиков — господ Лене, Галлуа, Флогерга, Ренуара и Мена де Бирана, всех без исключения врагов императорской системы, и эта комиссия составила обращение, в которое робко прокралось слово «свобода», забытое за двенадцать последних лет.
Несмотря на крайне малое место, занимаемое в обращении этим словом, Наполеон его заметил. Слово «свобода» страшило его, словно голова Медузы; он разорвал обращение и приостановил заседание Законодательного корпуса.
Второго декабря герцог Виченцский, сменивший герцога де Бассано на посту министра иностранных дел, написал г-ну Меттерниху, что Наполеон соглашается с общими принципами, изложенными г-ном де Сент-Эньяном.
Десятого декабря от г-на Меттерниха узнают неожиданную новость о том, что союзники, считая невозможным принять какое-либо решение без содействия Англии, отправили послание в сент-джеймский кабинет и теперь ожидают его ответ.
Таким образом, надежда на искренние и доброжелательные переговоры испарилась и Наполеону пришлось открыто прибегнуть к войне как последнему средству спасения.
Впрочем, во время этих мнимых переговоров союзники продолжали продвигаться по направлению к Франции. И вот они уже появились у трех наших границ — на востоке, на севере и на юге.
Англичане оставили позади Бидассоа и собрались перейти через Пиренеи.
Князь Шварценберг с его сильной стапятидесятитысячной армией был готов нарушить нейтралитет Швейцарии.
Блюхер со ста тридцатью тысячами пруссаков вступил во Франкфурт.
Бернадот захватил Голландию и проник в Бельгию со ста тысячами шведов и саксонцев.
Словом, семьсот тысяч солдат, наученных самими своими поражениями в великой школе наполеоновских войн, приготовились перейти границы Франции, пренебрегая всеми укреплениями и отвечая друг другу единым выкриком: «Париж! Париж! Париж!»
Двадцать первого декабря монархи-союзники публикуют в Лёррахе воззвания, послужившие сигналом к началу боевых действий.
Отныне Францию спасут только подчинение силе или энергичное сопротивление ей.
Наполеон — за сопротивление, и для Законодательного корпуса это служит доводом в пользу подчинения противнику. Сначала отложив его заседания, Наполеон затем распускает Законодательный корпус.
Государственные перевороты возвещают начало и конец всякого монархического режима.
Так или иначе, новости идут потоком, одна убийственнее другой.
Двадцать восьмого декабря генерал Бубна овладел Женевой.
Тридцатого декабря князь Шварценберг направил свои колонны на Эпиналь, Везуль и Безансон.
Четвертого января 1814 года враг вступил в Везуль.
Девятого января Безансон оказался в осаде.
Вот куда дошла огромная иностранная армия, состоявшая из австрийцев, баварцев и вюртембержцев, вместе с которыми двигалась русская императорская гвардия.
Что касается Блюхера, на некоторое время остановленного на рейнских берегах словно бы каким-то неодолимым страхом ступить на землю Франции, то он, наконец, в трех местах форсировал реку ночью 1 января 1814 года.
В центре корпуса генералов Ланжерона и Йорка переправились через Рейн у Кауба.
На правом крыле корпус генерала Сен-При форсировал Рейн у Нёйвида, там, где мы сами дважды форсировали эту реку в дни былых республиканских побед.
Наконец, на левом крыле корпуса Сакена и Клейста переправились через Рейн возле Мангейма.