Я замер – сделать шаг навстречу?
Но она жестами показала, что не надо. Пускай пока будет так.
Следующий день для меня был особым. Я принёс ей пилку. Указал на цепочку и показал, как нужно действовать, чтобы перепилить одно из звеньев.
Она смотрела на меня внимательно, слушала, что я говорил, но одобрения не выказывала. Тем не менее, я положил пилку на тележку и, не дожидаясь, пока она понят её за верёвку, толкнул вперёд. Получилось точно, как я рассчитывал – тележка остановилась у её ног.
Но дальше произошло неожиданное. Она схватила пилку и запустила ею, как мне показалось, в меня. Через секунду понял – не в меня, она не хотела причинять мне ущерба, но так, что пилка, пролетев мимо меня в считанных сантиметрах, уткнулась в стену.
Девочка подола ко мне поближе, насколько позволяла цепочка, и начала что-то объяснять мне, показывая на цепь, на себя, на сундук и кровать. Я понял, цепочка была важна для неё, она не собиралась с ней расставаться. Она боялась, она не могла позволить себе остаться без цепочки.
Я стал рассказывать ей про свободу. Мир есть и за пределами этой комнаты. Её жизнь изменится к лучшему, если она сумет выйти за пределы комнаты.
Она понимала мои слова, мои жесты. Может быть не полностью – несомненно, сказывалась разница между нами, но понимала.
Вернулась к сундуку и через минуту я увидел в её руках необычной формы плоскогубцы. Она наклонилась и с лёгкостью разомкнула одно из звеньев цепи. Освободила сама себя.
Снова нырнула в сундук и вытащила оттуда новенький кусочек цепи – длиной с её руку. Уселась на пол и добавила этот кусочек. С помощью всё тех же плоскогубцев закрыла разомкнутые звенья. Прошлась по комнате.
Теперь она подойти почти вплотную к противоположенной стене - той, которая была справа от входа.
Неужели она хотела таким образом убедить меня, что свобода определяется длинной цепи?
Я попытался узнать у девочки – насколько ещё она может удлинить цепь. Она ответила уклончиво – у неё есть возможность удлинить цепь, но насколько – она объяснить мне не может. У меня сложилось впечатление, что она и сама не знает.
На следующий день я принёс ей красивое платье. Во всяком случае, мне оно казалось красивым.
Она смотрела на него со скепсисом и улыбкой. Кажется, наши представления о красоте не совпадали. Но переоделась, и спустя минуту показала мне жестами, что оставляет это платье у себя.
Я тем временем изучал пол. За ночь она сняла целый ряд плиток – от левой стены – до правой. Наверное, ещё раз удлинила цепь, иначе бы не сумела отбить плитку прямо у правой стены.
Комната оказалась разделённой примерно пополам. На её половине, которая начиналась от ручья, уже не хватало трети плиток. На условно моей половине, то есть на части комнаты от двери до черты ни одна плитка не была тронута. Её и моё?
Я медленно подошёл к черте. Девочка не шелохнувшись стояла посреди своей половины, совсем недалеко от черты.
Мы никогда не подходили так близко друг к другу. Если бы мы протянули руки, то пальцы моей руки могли бы коснуться пальцев её руки. Она не делала никаких запрещающих жестов, ничего не говорила и даже не шипела.
Я ликовал. Ещё одно подтверждение, что терпение – это залог успеха. Поведение девочки было предсказуемым, за исключение разве что мелочей, вроде отколотых плиток.
Мы некоторое время стояли напротив друг друга. Затем она вернулась за свой столик – я его принёс совсем недавно – и занялась вышивкой. Её пальцы ловко орудовали иглой, я догадывался, что это будет цветок, но какой – понять было невозможно.
Прежде, чем уйти, я спросил её про страх. Чего она боится?
Вопрос она поняла, но отвечать не торопилась. Сообразила, что я не спрашиваю об обычных человеческих страхах - заболеть, стать беспомощной, умереть. Я спрашивал о тех страхах, которые формируют её поведение. Например, в первые дни она боялась меня, и хваталась за дубинку. Зачем она это делала? Она же знает, что я несопоставимо сильнее.
Она поняла. Конечно, она знала, что я гораздо сильнее. Но помимо физической силы, есть ещё сила духа. Чаще всего побеждает не тот, кто сильнее физически, а тот, кто крепче духом.
А затем добавила, что страх делает человека более осмотрительным. Глупо ничего не бояться. Главное – не дать страху побороть себя.
Я был поражён. Во-первых, тем, что понял столь сложные обороты речи. Неважно, что она повторяла каждую из сказанных ею фраз по нескольку раз. Во-вторых, её рассуждения давали надежду на то, что существующий между нами барьер будет преодолён!
На следующий день девочка удивила меня ещё раз. Горка отколотой и битой плитки переместилась к правой стене. Стало гораздо чище. Часть принесённых мною подарков, которыми она пользовалась редко, девочка засунула под кровать.