«Что происходит, Алексей?» — спросил он. «Куда мы идём?»
«Я ничего от них не могу добиться, сэр. Нас перенаправляют на Ходынку из-за угрозы безопасности на ВГТРК».
«Перенаправлено? Куда?»
«В том-то и дело, сэр. Нам говорят идти в Кремль».
«Это же какая-то чушь, правда? Кремль вот-вот будет захвачен протестующими. Вот почему нам вообще нужно попасть в ВГТРК».
«Они непреклонны, сэр».
«Не обращай на них внимания, Алексей. Ими манипулируют. Либо они предатели, все до одного. В любом случае, они заплатят».
«Они подкрепили это угрозой применения силы, сэр».
«Угроза применения силы? Что они собираются сделать? Стрелять в нас?»
«Я не знаю, сэр».
«Переопределить заказ»,
«Сэр, я не думаю...»
«Меня всё ещё зовут Владимир Молотов? Отмени этот чёртов приказ, Алексей».
Пилот резко повернул на север, пролетев над зелёными лужайками городского зоопарка и Ваганьковского кладбища. Они продолжали движение по этому маршруту около минуты, а затем произошло нечто очень странное.
Это заставило Молотова впервые серьёзно усомниться в своей способности отразить атаку «Осипа». На горизонте появились два истребителя Су-34 «Фуллбэк». Через несколько секунд они приблизились к вертолёту и, судя по всему, пытались изменить траекторию его полёта обратно в сторону Кремля.
«Что это, чёрт возьми, такое?» — крикнул Молотов в рацию, едва веря своим глазам. «Заставьте этих идиотов отступить».
«Они не слушают», — сказал пилот.
«Скажи им, кто на борту. Они вообще понимают, что, чёрт возьми, делают?»
Немыслимо было, чтобы они не знали, кого везёт вертолёт. Личный вертолёт президента не просто нес свой уникальный сигнал безопасности, но и президентская ливрея была знакома всей стране. Он был эквивалентом вертолёта президента США «Морская пехота номер один», и мысль о том, чтобы сбить его с курса под дулом пистолета, должна была быть анафемой для любого пилота российских ВВС, независимо от его личных политических взглядов. Молотов отказывался верить, что влияние Осипа проникло настолько глубоко, что он мог организовать подобный манёвр, но в то же время он не видел другого объяснения тому, почему его вертолёт был принудительно…
отклонился от курса. Если только, подумал он, они действительно не обнаружили какой-то угрозы безопасности на ВГТРК.
«Они не отступят, сэр», — сказал Алексей.
Самолеты были так близко, что Молотов физически ощущал создаваемую ими турбулентность. «Это просто смешно», — сказал он, сомневаясь в себе, сомневаясь в пилотах, сомневаясь во всём. Была ли угроза безопасности реальной? Эти пилоты просто выполняли свою работу? Или он серьёзно недооценил Осипа и исходящую от него угрозу? Если Осип был в силах выполнить такой манёвр, то всё ставки были сделаны.
По рации раздался голос пилота: «Они говорят, что вынудят нас свернуть с этого курса, если мы не изменим направление, сэр».
«Назовите их блефом, — сказал Молотов. — Они не посмеют стрелять в нас».
«Есть, есть», — ответил пилот, но Молотов услышал сомнение в его голосе. Он даже почувствовал это по тому, как реактивные двигатели влияли на управляемость вертолёта.
Они продолжали курс на ВГТРК, а затем в ходе крайне агрессивного маневра, который был весьма опасен, что может привести к столкновению, самолеты пересеклись перед вертолетом, заставив весь самолет трястись в воздухе и вынудив Алексея отклониться вправо.
«Какой богобоязненный русский летчик мог такое сделать?»
Молотов рявкнул в микрофон, но это не имело значения. Это происходило на самом деле, и его вертолёт насильно вели в сторону Кремля — единственного места, где, как вдруг понял Молотов, ему действительно не хотелось находиться.
«Если не сможем добраться до ВГТРК, — крикнул Молотов, — то везите нас обратно в Ново-Огарёво. Слышишь, Алексей? Обойди Кремль стороной».
Если толпа нас схватит, нас разорвут на куски».
«Они настаивают на Кремле», — слабо сказал Алексей.
«Куда угодно, только не туда», — выплюнул Молотов. «Хоть на Ходынку нас вези, мне всё равно».