Никто и глазом не моргнул. Ни американцы, ни европейцы, ни уж тем более его внутренние критики. Утверждать обратное было бы лишь циничным лицемерием разлагающегося, рушащегося мира, сбившегося с пути.
Президент Молотов в глубине души знал, кем он был, знал, что он сделал, какие преступления он совершил и какие грехи он совершил. И он знал,
Единственная причина, по которой его сейчас свергли, заключалась в том, что он дрогнул, споткнулся и его враги увидели свой шанс.
Он гордился тем, что начал на Украине, и знал, что его не накажут за насилие и смерть, которые он принес людям.
Его наказывали за одно-единственное дело. Он сделал недостаточно. Он нарушил единственное правило мирового порядка. Он потерпел неудачу. Он пошёл на войну, и его войска не смогли взять Киев в первые дни вторжения. Его наказывали не за убийство украинцев. Его наказывали за то, что он не смог поставить их на колени достаточно быстро.
Если бы его танки взяли Киев, как обещали, если бы они прошли по Крещатику и вышли на Майдан в срок, ничего этого бы не случилось. У Шипенко не хватило бы смелости нанести удар. Запад не сплотился бы вокруг Украины. А ЦРУ не посмело бы вмешиваться в его дела.
Именно это он и говорил себе, пока выстрелы в коридоре становились всё громче. Он сделал это по-своему и сделает это снова. Он сделает всё то же самое снова, думал он, попыхивая сигарой, и ничего не изменит.
Громкий, резкий звук автоматных очередей, ударивших по стальному замку двери, вернул его в настоящее. За ним последовал звук, похожий на звук электроинструмента. Шум становился всё громче и продолжался какое-то время, достаточное, чтобы он успел докурить сигару, но наконец, медленно, тяжёлая дверь, защищавшая его от захватчиков, распахнулась на петлях, и в комнату, спотыкаясь, ввалился мужчина в футболке сборной России по футболу. «Вот он!» — крикнул он через плечо, когда вслед за ним в комнату вошло ещё больше людей. «Мы его нашли. Мы нашли этого мерзавца».
Молотов поднялся на ноги и сделал глубокий вдох. Затем он поднял кулаки. Он не собирался сдаваться без боя.
Мужчина взглянул на него, на его боевую позу, и замедлил шаг, чтобы дать товарищам догнать его. Вскоре небольшой кабинет заполнился обычными людьми, мужчинами и женщинами: одни держали в руках примитивное оружие, другие несли флаги на плечах, словно спортивные болельщики. Одна женщина держала мобильный телефон горизонтально, направленный на Молотова, и снимала всё в прямом эфире для всего мира.
Молотов попыхтел сигарой и вызывающе посмотрел на нее.
«Владимир Молотов, — объявил мужчина, размахивая пистолетом, — от имени народа России…»
Молотов бросился на него, царапая его лицо ногтями, выдавливая глазное яблоко в яростной, отчаянной атаке, а затем раздался хлопок выпущенной пули, и после этого все стихло.
OceanofPDF.com
11
Было ещё темно, когда Лэнс приближался к огромной центральной площади Луганска. Он прислонился к кирпичной стене на углу и закурил сигарету, чтобы выиграть время. Что-то серьёзное определённо назревало. В нескольких кварталах вокруг площади были усилены меры безопасности, что резко контрастировало с плачевно слабой обстановкой вдали от центра. Там он пересёк несколько блокпостов, где солдаты были либо пьяны, либо спали, либо вообще отсутствовали на своих постах. Теперь, глядя на булыжную мостовую, он увидел три ударных вертолёта Ми-24, стоявших у центрального фонтана. Ми-24, или «крокодилы», как их ласково называли русские, были грозными одиннадцатитонных машинами, и эти три были модернизированы для перевозки особо ценных военнослужащих. Похоже, даже самый дальний из трёх был вооружён сверхзвуковыми ракетами 9М120 «Атака-В». Клара была права. Он определенно оказался в нужном месте.
На остатках низкой стены вокруг фонтана сидела группа солдат, в основном пьянствующих и распивающих самогон из стеклянной бутылки без этикетки . Они развели огонь в стальной бочке и, похоже, смотрели переносной телевизор, старый советский, работающий на батарейках, с электронно-лучевой трубкой. Лэнс узнал бело-голубую пластиковую коробочку с маленьким, резко выпуклым экраном спереди и большой белой ручкой сверху. Один из мужчин пытался настроить его, в то время как другой возился с длинной выдвижной антенной, к которой он примотал проволочную вешалку для одежды. У него это получалось не очень хорошо, отчасти потому, что обе его руки были обмотаны бинтами, и Лэнс задавался вопросом, почему кто-то другой не взялся за дело. На его лице тоже была повязка, и, судя по тому, насколько она была чистой, она должна была быть довольно свежей.