«Оппенгеймер изучал её», — сказал он, глядя на дверь, пока она неохотно раздевалась. «Бхагавад-гиту». Он изучал её очень внимательно, и знаете, к какому выводу пришёл?»
Ничего от неё, даже шёпота. Если она продолжит в том же духе, если она продолжит упорствовать в этом нелепом, бесполезном сопротивлении, он расправится с ней единственным образом, которого она заслуживает. Он уничтожит её, как ту бесполезную дворнягу, которой она и оказалась. Он уничтожит её и заменит.
«Это было после войны, — продолжил он, — после того, как были сброшены бомбы, а испытания «Тринити» в Аламогордо стали известны всем учёным планеты». Он помолчал, представляя, что она вслушивается в каждое его слово, а затем продолжил: «Оппенгеймер сказал: „Физики познали грех“. Что ж, теперь я могу обещать вам, Елена Клишина, что я, Осип Шипенко, тоже познаю грех. Я познаю больше греха, чем любой человек в истории».
Он обернулся. Она расстегнула только три верхние пуговицы пиджака, но больше ничего. Слёзы текли по её щекам, и он не сомневался, что она поняла его намерение. В прошлом только боги были способны уничтожать миры. Но с сегодняшнего дня, с ним, это была сила, которую мужчина должен был познать. Он шагнул к ней, собираясь расстегнуть остальные пуговицы, но их прервал отчаянный стук в дверь. Дверь невольно открылась, и на пороге, тяжело дыша, появился санитар из кабинета Колесникова. «Господин Шипенко, — сказал он. — Вам нужно зайти. Что-то пошло не так с питанием».
OceanofPDF.com
20
Молотов рванулся вперёд, ударившись лицом об пол и пронзив тело болью. Отрывистые вспышки, словно молнии во время грозы, пронзали кромешную тьму комнаты, и только звук – оглушительная какофония незаглушённых выстрелов, рикошетящих и усиливающихся в замкнутом бетонном пространстве – подсказал ему, что это вспышки выстрелов. Он заставил себя перекатиться набок, не останавливаясь, пока не достиг дальнего края комнаты, а затем снова уставился в темноту, заставляя себя держать глаза открытыми.
Раздался взрыв – граната, подумал он – а затем шесть или семь светошумовых гранат, прежде чем началась стрельба. Теперь его взгляд следил за жутким, зелёным свечением шлемов ночного видения нападавших, пытаясь, сквозь ужас, осмыслить увиденное. Их было четверо, они двигались в плавном, пульсирующем ритме высококвалифицированного тактического подразделения, разделяясь, перегруппировываясь и снова разделяясь. Молотов был в шоке, хотя ещё не осознавал этого, и смотрел безучастно, не в силах пошевелиться, отвести взгляд или даже подумать. Стрельба стихла, и трое нападавших методично двигались среди тел солдат, с безжалостной быстротой всаживая по одной пуле в череп каждого.
Четвёртый двинулся к нему. Молотов попытался отступить, словно зверь, прижавшийся спиной к стене, но тот выхватил не пистолет. А фонарик. Он посветил Молотову в глаза, слева и справа, словно проверяя, нет ли сотрясения мозга. Он снял гарнитуру и что-то неразборчиво сказал, затем ударил Молотова по лицу и заговорил громче: «Господин президент?
Ты меня слышишь? Ты можешь идти?» Он перерезал галстук на запястье Молотова и снова ударил его по лицу.
Молотов вдруг задохнулся, словно только что вынырнул из воды после очень долгого погружения, и смысл слов этого человека наконец начал проступать сквозь его замешательство. «Кто вы?» — выдохнул он. «Что происходит?»
Подошёл второй мужчина, и они коротко посовещались, прежде чем поднять Молотова и усадить его. Первый мужчина снова прикрепил к нему гарнитуру, затем они…
Наклонились и положили руки Молотова им на плечи. На счёт три
— он заметил, что они считали по-русски — они поднялись, приняв на себя весь его вес.
Молотов закричал от боли, но они, не обращая внимания на его мольбы, быстро двинулись к двери комнаты, где дежурили двое других коммандос. Оттуда они в полной темноте повели его по длинному коридору и подняли по стальной лестнице. Двое мужчин наполовину несли, наполовину тащили его, в то время как двое других разведывали путь вперёд или назад, чтобы убедиться, что за ними нет преследователей. Все были в наушниках, и периодически один из разведчиков открывал огонь короткой очередью. Не раз Молотов спотыкался о трупы.
Он понятия не имел, кто эти люди и куда они его везут. Он понятия не имел, где они, хотя знал, что они, должно быть, всё ещё находятся в Кремле. Коридоры были окутаны тьмой, но примерно каждые сто метров по ним проходили мигающие аварийные огни, и в их жёлтом свете ему удалось разглядеть стилизованного позолоченного кремлёвского орла на огнетушителях.