«Новостное освещение, с которым мы имеем дело, — это твоя вина, недоумок».
Молотов выплюнул: «Это ваша ответственность. Что вы собираетесь с этим делать?»
— Сударь, я вижу, то есть… — пролепетал Крылов.
На дальней стене комнаты висел огромный экран, часть которого транслировала прямую трансляцию новостей флагманского новостного канала государственной телерадиокомпании «Россия-1». Канал регулярно смотрели восемьдесят процентов всего населения России, и более десяти лет он служил главным рупором пропагандистской машины Молотова. Молотову стало физически дурно, когда он смотрел на него, словно по оборванному циклу, повторяя кадры газовой атаки на школьников в Луганске.
«Смотрите-ка», — выплюнул Молотов, ища, что бы ещё бросить. Его взгляд упал на ноутбук одного из стоявших рядом людей, он поднял его и швырнул. Проволока зацепила его и не дала ему достичь цели, что лишь сильнее разозлило Молотова.
«Я сейчас займусь этим вещателем, сэр», — сказал Крылов.
«Почему, чёрт возьми, всё так долго? На улицах протестующие, требующие моей крови. Эта история свергнет всё грёбаное правительство».
«Мы отправили им четыре уведомления об удалении, сэр. Они их игнорируют».
«Уведомления? Присылай, блядь, пушки, идиот».
«Сейчас же, сэр».
«ВГТРК — это наши, блядь, люди. Наши марионетки. Мы владеем каналом».
«Там что-то происходит, — беспомощно сказал Крылов. — Я разберусь».
Молотов посмотрел на него, и его глаза сузились. Он подумал было пригрозить ему, но в этом не было смысла. Человек уже был почти парализован страхом.
Он повернулся к своему помощнику: «Запускай вертолёт. Передай им, чтобы установили маршрут полёта для штаб-квартиры ВГТРК».
«Сейчас же, сэр», — сказал помощник и поспешил прочь.
ВГТРК была государственным вещателем, и если бы он перестал подчиняться приказам, Молотов рано или поздно потерял бы контроль над новостями. А без этого ему конец. Режим, подобный его, был у власти только потому, что был силён. И он был силён лишь до тех пор, пока казался таковым. Если новости были против него, люди задавались вопросом, почему он не усмирил журналистов. Оставался лишь вывод, что он не смог этого сделать, и что дикторы больше его не боялись.
«Чтобы не было никаких сомнений, — объявил Молотов оставшимся за столом, — мы находимся в состоянии полного кризиса. Это экзистенциальная угроза.
«Предательский слизняк, — выплюнул он, — Осип Шипенко разыгрывает спектакль. Он пытается подготовить почву для переворота. Он пытается свергнуть мой режим и заменить его своим».
Кадры новостей переключились с умирающих и задыхающихся школьников на кадры жестоких протестов, вспыхнувших по всей стране.
Это, без сомнения, были самые масштабные протесты, которые страна видела со времён распада Советского Союза, и Молотов прекрасно понимал, какую угрозу они представляют. То же самое было и со СМИ. Если бы протесты не были быстро подавлены, люди естественным образом пришли бы к выводу, что у Молотова не хватает сил их запугать. Всё это было смертельной спиралью.
Слабость порождает слабость. Именно этого западные правительства не смогли понять. Увидев протестующих, они нашли способы…
Успокоить их. Они боялись, что подавление протестов вызовет новые протесты. Молотов понимал – и именно поэтому он находился у власти более двадцати лет, в то время как лидеры всех остальных стран постоянно сменялись, – что допущение протестов и уступки их требованиям лишь сеют семена будущих протестов. Именно безжалостно и полностью подавляя все протесты и не уступая ни перед чем, можно сохранить видимость власти и показать населению бесполезность протестов. Именно так поддерживался порядок. Не путём переговоров с противниками, а путём их уничтожения.
«Вам необходимо в первоочередном порядке вернуть под контроль эти вещатели, — сказал он Крылову, — иначе я возложу ответственность за провал на ваших детей. Мы поняли?»
«Так и есть-с», — прохрипел Крылов.
«Нам нужно заменить эту историю о погибших школьниках сообщениями об авиаударе США по нашей территории. Гнев должен быть направлен против НАТО. История должна быть о том, что НАТО убило этих мальчиков».
«Очень хорошо, сэр».
«Итак, — сказал Молотов, оглядывая комнату. — Кто здесь министр внутренних дел?»
«Да, сэр», — сказал человек, в котором Молотов узнал одного из подчиненных предыдущего министра.
«Направьте тяжёлую артиллерию в каждый офис радиовещания в городе. Мне всё равно, даже если придётся стрелять. Мне всё равно, даже если им придётся взрывать эти чёртовы здания. Мне нужно немедленно вернуть контроль над эфиром, а если мы не сможем этого сделать, нам нужно полностью его отключить. Вы меня понимаете?»