– Я бы посоветовал не задерживаться на этом этапе, – добавил он. – Займись своими прямыми обязанностями. Жизнь… она всё равно продолжается. Даже если не твоя.
Он не смотрел Алексею в глаза. И не сказал ничего, что можно было бы зафиксировать или расценить как нарушение. Но Алексей понял. Михаил был там – в «Векторе», и тоже услышал то, что заставило его усомниться…
Глава 2
Алексей сидел за столом, не отрывая взгляда от экрана, но не видел ни одной строки. Модели прогрузились, сигнальные отклонения подсветились – всё как надо. Тело работало. Сознание – нет.
Из глубин памяти вдруг всплыли слова:
«Выбора не существует, Лёша. Есть только иллюзия. Каждое «сам решил» – это просто хорошо продуманный сценарий.»
Голос был живой, чуть насмешливый. Женский. Который невозможно спутать с другим.
Эли.
Элина Никитина. Тонкая, резкая, яркая, прямолинейная. Факультет поведенческой инженерии. Ее то хвалили, то вызывали на комиссию – за один и тот же проект. Она говорила вещи, о которых стоит молчать. И не смотрела в глаза – видела насквозь.
Алексей вспомнил, как Эли щурилась на солнце, откидывая назад свои рыжие волосы, и отстраненно улыбалась:
«Ты думаешь, ты сам выбрал Марину? Да ее тебе просто удачно подсунули. Совпадение – тоже инструмент.»
Он тогда рассмеялся. Ушёл, махнув рукой, и больше к тому разговору даже мысленно не возвращался. До сегодняшнего дня.
Теперь это звучало как взведенный курок. Словно кто-то оставил ловушку – и она сработала.
Алексей развернул боковую панель. Машинально набрал запрос:
«Элис Никитина. Университет. Поведенческая инженерия. Выпуск 215.»
Результат появился мгновенно. Минимальный профиль. Ни фото. Ни места работы. Ни семейного положения. Лишь скупые строчки:
«Аккаунт ограничен.
Категория: информационное возбуждение.
Исходящие соединения заблокированы.
Рекомендация: исключать неавторизованные контакты.»
Он перечитал дважды.
Информационное возбуждение?
Звучало как диагноз. Или как угроза.
Он не знал, зачем это делает. Не предполагал. Не обдумывал. Пальцы сами открыли резервный канал – тот, что остался со студенческих времен. Ничего официального. Просто старый зашифрованный протокол, несертифицированный, технический «неактивный», но всё ещё дышащий где-то на краю сети. Система не отслеживала такие мелочи.
Он ввёл одну фразу:
«Ты всё ещё здесь?»
Ответ не пришёл сразу. Панель уже начала гаснуть, когда вспыхнул сигнал. Строчка медленно появилась, словно сквозь лёгкий цифровой туман:
«Не ожидала, что ты напишешь. Сколько лет прошло? Десять?»
Он застыл, ощущая, как внутри что-то сжалось. Словно кто-то повернул ключ в давно закрытом отсеке памяти.
«Почему тебя заблокировали, Эли? Что ты сделала?»
«Я начала задавать неуместные вопросы,» – ответила она.
«Какие именно?»
Те, которые нельзя встроить в отчёт. Неважно. Ты женат? – Появилась новая строчка.
Алексей напрягся. Не ожидал этого вопроса. И не был уверен, стоит ли вообще обсуждать его личную жизнь. Он медлил. Писал и стирал.
В итоге набрал короткое:
«Да. На Марине.»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Интересно, но вполне предсказуемо.»
«Что ты имеешь в виду?»
«Существует одна закрытая программа. Называется «Сирена». Ее разработали ещё в 20*-х. В основе – предиктивные модели совместимости. Нейроскан, биоритмы, когнитивные маркеры – всё сводилось в формулу. Она подбирала пару, в которой шанс «счастливого сценария» превысил 94%. Ты был в выборе. И, скорее всего, она – тоже.
Алексей откинулся на спинку кресла. Не моргал. Не дышал. Только читал, снова и снова.
«Это не было внушением. Просто… подсказкой. В нужный момент, в нужное время, – нужный человек. Ты бы мог влюбиться сам. Но кто сказал, что «сам» – это вне сценария?»
Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение. Слова казались чужими, но прилипали к сознанию, как намокшая пыль.
«Не спеши делать выводы, Лёш. Все остальное между вами могло быть настоящим. Просто… не с чистого листа.»
Алексей вернулся поздно. В прихожей было темно, только индикаторы системы мигали мягким светом. Дверь в спальню была приоткрыта. Он не спешил. Постоял, прислушался к тишине.