Грейс и Уинстон терпеть не могли, когда их отец так говорит каждый раз, как им стоит только спросить, что у него. Именно из-за этого они не хотят общаться с Марком. Однако, желание всё исправить есть. Но в любом случае необходимо знать, в чём причина такого холодного отношения к детям.
— А откуда мне знать, когда у тебя есть время отвечать, а когда - нет?! – сам покраснев от гнева, громко спросил юноша. — Ты приехал домой, никому ничего не сказав, не поздоровавшись; вместе со своими чемоданами зашёл сюда, чтобы подписывать бумаги. Что с тобой происходит на протяжении нескольких лет? Ты изменился.
Уинстон осознал одно - разговаривать с отцом бесполезно, всё равно он будет игнорировать все его слова. Ему хотелось получить хоть какую-нибудь моральную поддержку или же совет в связи с последними изменениями в жизни.
— Меня ненавидят в колледже, ты знал? Обо мне распространили мерзкие слухи в еженедельном журнале учебного заведения, его читают все, понимаешь? Умерло уже 3 человека, включая Бена, и уже любой говорит, мол я их лишил жизни. Чёрт, да кому вообще пришло такое в голову? Весь месяц, после смерти своего брата, приходя домой, я практически ничего не ел из-за тоски, мучился и винил себя абсолютно во всём, за любую незначительную мелочь, которую когда-то совершал в ссоре с Беном. Но ты ведь даже не удосужился хотя бы в лишний раз достать телефон и набрать номер кого-нибудь из нас.
Наконец-то мужчина повернул голову в сторону своего сына и посмотрел тому в глаза, которые едва на мокром месте.
— Тогда почему вы мне не звонили? – спросил Марк, меняя тему.
— Что значит, не звонили? Мы набирали твой номер по нескольку раз в день, но ты отклонял. Так почему ты так себя ведёшь? В чём причина?
— Ты специально меня провоцируешь на конфликт? Вот нужно тебе со мной ругаться в первый же день моего приезда домой. Вы не даёте мне сконцентрироваться на моей же работе. Говорите о своих маленьких, по сравнению с моими, проблемах, которые вы, кстати говоря, можете решить самостоятельно.
— Но я не могу справиться с травлей один против всех. Если бы только прочитал, чего они обо мне написали. Думаешь, тебе было бы приятно такое о себе читать? Пойми уже наконец, я нуждаюсь в твоей помощи, прошу хотя бы совет. Что мне делать? Я уже ничего не вывожу, отбиваюсь, как могу.
— Решай свои проблемы самостоятельно, ты не маленький; повторяю ещё раз, и если надо будет, скажу это заново. Если травят, значит в этом есть твоя вина. С таким характером, как у тебя, не нужно особо удивляться.
Уинстон опустил голову, всё также стоя возле своего отца, который отворачивался не только в сторону своих не до конца подписанных документов, но и в плане поддержки, к сожалению, тоже.
— Как-то раз, из одних уст я услышал рассказ о детстве. Ты был богатым, ни в чём себе не отказывал. Тебе не было важно, с каким трудом родители работали, дабы обеспечить тебя. Тебя волновало лишь количество денег, которые они отдавали на карманные расходы. Мать и отец выполняли любые капризы, только вот в ответ они не получали какой-либо благодарности. И нет, дело даже не в твоём финансовом статусе, какие твои родители или что-то ещё. Просто в школе и колледже ты ни разу не сталкивался с тем, что происходит со мной сейчас. Тебя никогда не травили массово. Люди боятся меня, и они делают всё, чтобы избавиться. Так ужасно наблюдать, появляется отвращение и недоверие ко всем окружающим. Раньше я думал, что даже после смерти моего старшего брата, мы, втроём, станем ближе, но всё наоборот, мы отдаляемся и живём своей жизнью. Живём под одной крышей, но словно одни, и никого, кроме нас, больше нет. Хм, ты опять меня не слушаешь? Вполне ожидаемо. Ладно, захочешь поговорить, я нахожусь в другой комнате. Не могу разговаривать с людьми, которые во время диалога занимаются своими делами и отворачиваются от собеседника. Сам же заставляешь следовать манерам, так почему бы не посмотреть на себя со стороны?
Уинстон злобно выдохнул, покачал головой и вышел из кабинета отца. Он, подавленный его поведением, сильно зажмурил глаза, а как только открыл, внезапно полились тёплые слёзы. Во благо, глаза не так сильно покраснели, так что юноша просто вытер слёзы и старался не попасться в таком виде перед Грейс, чтобы та не задавала вопросы.
— Ну, что такое? - спросила Грейс, встретив того в комнате Бена.
— Это бесполезно, ему совершенно всё равно. Я распинался перед ним, как крайний идиот, высказывал, что думаю, а он сидел за столом, отвернувшись.