Вот тогда было больно, да.
Айримир знал, что экзоскелет – штука серьезная, но не думал, что это будет вот так. Было чувство, что он разучился дышать. На реабилитации ему долго объясняли, как делается то, что он умел с рождения, и почему это вдруг стало так трудно. Упрямые нейронити гасили искры, загоняли жар под кожу, не давали согреться. Доказывать им, кто тут главный, пришлось изматывающими тренировками. По сравнению с этим легкая колотьба под кожей казалась сущей мелочью.
– Нет, не больно.
– А какой он на ощупь?
Вопросы у твиникийцев были один другого хлеще. Поначалу они стеснялись, но смекнув, что обижаться и тем более злиться он не собирается, обнаглели и устроили настоящий допрос со следственными экспериментами. Занудного братца тут не было, а самого Айримира все это забавляло. Было смешно смотреть, как ребята круглыми глазами пялятся на такую ерунду, будто на чудо.
– Да в общем-то никакой… – Айримир потрогал огонек пальцем и сжал кулак, позволяя угаснуть. – Просто такое… тепло.
– А если тебя выбросить на звезду, что будет?
– Довольно болезненная смерть, я думаю.
– Ага! Значит, все-таки горишь?
Айримир попытался сформулировать предельно ясный ответ
– Я могу выдержать максимальную температуру флиберийского огня. Будет горячее – обожгусь, сильно горячее – я труп. Но даже если не брать это во внимание, у меня будет еще целый список причин там сдохнуть. Звезда, парни! Вы это серьезно?!
Твиникийцы запили потрясение кофе и, синхронно поморщившись, поспешно зажевали импровизированным десертом. Айримир тоже похрустел брикетиком, размышляя, что должно твориться в голове, чтобы там рождались такие мысли. А чего не в черную дыру сразу? Чудовищная гравитация, давление, радиация, отсутствие воздуха… В длинном перечне несовместимых с жизнью понятий температура едва ли входила в первую десятку, но почему-то именно этот вопрос ему задавали с завидной периодичностью. А если он не обламывается всякий раз объяснять очевидное, то, может, и твиникийцы не будут против?..
– Ребят, а как это – общий разум?
– А без него как? – мгновенно набычились те. Кажется, их этой темой тоже успели задолбать.
– Ладно, не беситесь, – не стал настаивать Айримир. – Просто спросил, интересно же. На лекциях непонятно объясняли: что-то там про два центра мозга, какие-то «чеки» – я вообще не въехал.
– «Чек» – это подключение, – неохотно пояснил левый. – Зачекован – видишь, отключился – нет. И тебя тогда не видят.
– Выходит, можно отключиться? – удивился Айримир. Он был уверен, что твиникийцы всегда, что называется, «на связи».
Ребята погрустнели.
– Можно, но это плохая идея.
– Почему?
– Волну тяжело поймать.
– Какую в…
– А вот и «Фибрра»! – с облегчением перебили Айримира. На панели управления действительно высветился зеленый кружок: материнский корабль готовился принять гулящее детище.
Весь остаток полета твиникийцы изображали дико занятых, ясно давая понять, что развивать тему дальше не будут. Айримир не лез, прокручивая в памяти разговор и потихоньку приходя к выводу, что теперь догадывается, из-за чего они стали изгоями на собственной планете.
Миссия третья. Межрасовый контакт
Капитан проявил мало интереса к ходу высадки, уточнив только результат. Выяснив, что цель выполнена, братец сонно угукнул и прошел мимо. Айримир мстительно накатал ему здоровенный отчет, в котором было мало правды, зато очень много страшных терминов. Кип от себя добавил подчищенных логов на тридцать три планшетные страницы. Пусть читает!
Процесс подготовки столь изощренной мести растянулся на полночи, и наутро Айримир едва не проспал Цер-Тею. К счастью, как и все сверхразвитые планеты, та принимала сотни кораблей ежедневно, и очередь в космопричал была соответствующая. Когда «Фибрра» наконец встала на якорь, Айримир уже был на ногах.
На корабле царило нервное оживление. На обычно пустой каютной палубе то и дело шипели двери. Непривычно разноцветный экипаж, по случаю предстоящего отгула сменивший форменные комбинезоны на что-то свое, сновал туда-сюда, насилуя лифтовые шахты. Тут и там звенели коммуникаторы, принимая вызовы и внося свое слово в общий галдеж: