Ночь прошла довольно спокойно, не было никаких сновидений, и утром Борис чувствовал себя бодрым, а на работе всё «плясало» в его руках. Напарники опять подшучивали над ним, что, дескать, сделал «разрядку канистры» за ночь и теперь летает, словно мотылёк, только вот бабочку не найдёт никак.
– А я к бабочке и спешу, только не к ночной бабочке, чтобы летать вместе и плодить как можно больше прекрасных созданий, – парировал он. Борис любил юмор и незлые шутки, сам шутил довольно много, а на злые приколы старался не обращать внимания, как будто их вовсе не было. Он любил тонкий, или, как ещё говорят, английский юмор, без пошлостей, ещё он любил старинный русский язык, тот лексикон, который был при князе Иване Третьем во времена, когда Русь была порабощена татарской Ордой. Вот тот разговор и письменность Борис когда-то изучал и даже мог немного писать в том стиле. Это было его маленькое хобби, которому он уделял всё свободное время, естественно, когда было хорошее настроение...
Время летело как никогда быстро, а он, вдобавок ко всему, отпросился уйти с работы немного раньше, поскольку дневной заказ выполнил где-то к часу дня и болтаться просто так не хотелось. Борис успел до обеденного перерыва побывать в магазине и, накупив всякой всячины с продуктами, поехал к Наде, куда его потянуло со страшной силой. Он понял, что для гостинцев нужны не только сладкие фрукты и напитки, но и продукты. Нетерпеливо считал остановки, которых почему-то сегодня оказалось неимоверно много.
Вот и лес показался – признак того, что он подъезжал к заветной цели. Дом номер двадцать восемь ему показался сегодня мрачнее, чем в первый раз, быть может потому, что для нашего героя походил на темницу для душ людских, особенно второй корпус. Да, здесь томились не только тела как материальная оболочка, но и, главное, людские души, невинные души, заключённые не только в бренное тело, а самое ужасное, в холодные стены казённого дома. И это давило на психику сильнее всех остальных факторов.
Не останавливаясь нигде, только на вахте, Борис прямиком направился в ту комнату, где они были первый раз с Ириной. Постучав, он осторожно приоткрыл дверь и, почему-то робея, спросил:
– Можно к вам, девочки?
В ответ послышался хохот, и голос Нади ответил:
– Заходи, заходи, лёгок на помине, мы только что говорили о тебе: приедешь ты сегодня или нет? Даже поспорили с Ниной, а ты тут как тут, мы даже не успели договориться о цене нашего спора.
– Здравствуйте! Значит, ждали и не ждали? Отлично. А на что спорили и кто же из вас выиграл спор, Надя или Нина?
– Нина, – ответила Надя и улыбнулась. – Она ведь у нас, в каком-то роде, «ясновидящая». Вот увидела сегодня сон и предсказала, что ты именно сегодня приедешь к нам. Вот ты и приехал – сон в руку.
– Не в обиду будет сказано Нине, но я и до её сна собирался к вам уже два дня, а если рассказать, какой я сон видел, то это не укладывается в голове. Как-нибудь я расскажу его, а пока я вам гостинцы привёз: вот это всё вам, угощайтесь и не стесняйтесь, – и Борис стал выкладывать на стол и тумбочки разные фрукты, сладости и продукты. – А теперь вы рассказывайте, как поживаете и что у вас новенького?.. – и осёкся, поскольку понимал, что нового в их жизни мало что бывает, она течёт однообразно.
– Борь, ты что сдурел? Нам этого и за неделю не съесть. Лучше ты сядь и расскажи, какой ты видел сон? – настоятельно попросила Надя.
– Надь, не спрашивай его пока о сне, – вступила в разговор её соседка по комнате. – Я знаю, что не каждый сон можно растолковать сразу и тем более рассказать его другому человеку. Придёт время – сам расскажет.
– Ой, я и забыла, что Борис, как кот, – ходит, где вздумается и гуляет сам по себе… – улыбнулась Надя.
– Это точно, Нина, – ответил Борис, заканчивая выкладывать гостинцы, и, обращаясь к Наде, добавил: – И ты права про кота.
А потом спросил как бы ненароком:
– Сегодня хорошая погода, светит солнце, давай немного погуляем?
Такого вопроса они не ждали. Надя несколько смутилась от такого предложения, но Борис настаивал, её уговаривала и Нина. Ей ничего не оставалось, как согласиться.
Непонятное было ощущение у него, когда выкатывал её коляску на улицу, на свежий воздух из этой затхлой клетки, из этого, трудно назвать какого, помещения. По выражению её лица – она была счастлива. «Шальной» ветерок подул ей прямо в лицо и немного растрепал волосы, она не пыталась их собрать, она была рада этому лёгкому ветерку, который нежно ласкал её лицо. Сразу можно было понять, что она довольно длительное время никуда не выезжала из своей комнаты (почти кельи), а тем более на улицу, и чувствовалось, что свежий воздух её сильно пьянит. На вахте они предупредили, что поехали прогуляться на территории. Так уж было заведено в подобных учреждениях.