– А твои родители, они какие из себя? Я имею в виду характер.
– Прогрессивные. Они в каждом человеке видят прежде всего человека. Добродушные, милые, внимательны к чужой беде. Что я могу ещё сказать? Придёшь – сама увидишь, только не подводи меня сегодня. А?
– Ну и далеко твой родительский дом?
– Десять минут вокруг него крутимся. Согласись, Надь, пожалуйста!
Надя долго думала и кусала губы, наконец, решилась, и верх взяло то, что она сильно захотела по маленькой нужде. Она сказала:
– Ладно, заглянем, но только на два-три часа. А водитель приедет за мной через три часа?
– Как будет сказано, так и сделаю, – мягко сказал шеф «Вольвы», останавливая машину около второго подъезда девятиэтажного дома. – Вам помочь?
– Нет, спасибо, мы всё сделаем сами и должны делать сами! – сказал Борис, доставая из багажника коляску. – Шеф, значит, приезжай, как договорились! Спасибо тебе огромное!
– Естественно, приеду…
Надя хотела сама пересесть из машины в коляску, но сильные и ловкие руки Бориса подхватили её, как маленькую девочку, и бережно опустили в коляску, да так, что ей не пришлось поправляться на сидении. Машина тронулась. Через несколько секунд её уже не было видно. Они въехали в подъезд. Лифт был внизу, как бы поджидал их. Надя вполголоса сказала Борису:
– Всё это я могу делать сама, а если твои увидят меня такой беспомощной, что они могут подумать и потом скажут тебе?
– Пусть говорят себе что угодно, а я тебя никогда не оставлю! Я люблю тебя! Люблю!! Люблю!!! И это слово я готов повторять всегда и везде: я люблю тебя!
В лифт коляска вошла свободно, хотя он не был «грузовым». Борис нежно поцеловал её в губы. Она не отстранилась, ей было приятно. Кабина лифта подняла их на шестой этаж, он подвёз её к дверям своей квартиры и нажал кнопку звонка. Ждать почти не пришлось. Дверь открыла мама.
– Мама, познакомься, это Надя, о которой я тебе говорил. Надя, а это моя мама – Зоя Петровна – добрейшей души человек, познакомьтесь.
– Очень приятно, – сказала Зоя Петровна и несколько смутилась. Ей было необычно видеть девушку на инвалидной коляске. Конечно, она видела инвалидов по телевизору, знала об их существовании, а так, вживую, да ещё в собственной квартире... «Неужели мой сын влюбился в такую?.. Ничего, я из него быстро эту дурь выколочу, будет знать», – молниеносная мысль промелькнула у неё в голове.
– И мне тоже очень приятно, – сказала Надя и вежливо пожала руку.
– Проходите, пожалуйста, в гостиную, там мой супруг телевизор смотрит, ну а я в кухню сбегаю, на плите подгорает... – и она ушла.
– Надюш, мы уже давно гуляем, может, тебе нужно по нужде?
– С большим удовольствием, чем быстрее, тем лучше! Только с этим я целиком справлюсь сама.
– Хорошо, – ответил Борис, – но коляску я поставлю вот так и приоткрою дверь, чтобы тебе было максимально удобно. А где тормоза? Вот, теперь всё. Я буду в гостиной, подъезжай сама, дверь прямо.
Надя встала с коляски, на полусогнутых в коленях ногах и слегка вывернутых вовнутрь стопах проковыляла в туалет и закрыла за собой дверь. Было видно, что ей это даётся с трудом, но она научилась преодолевать трудности. Борис сел на диван рядом с отцом, и тот спросил сына:
– Ну как, привёз подругу?
– Да, – ответил Борис, – она сейчас в туалете, скоро подъедет.
– Хоть в туалет сама ходит, и то ладно, – как-то странно сказал отец.
– Папа, у меня вся надежда на тебя – не дай маме сразу «заклевать» Надю! Она это может сделать прямо за столом. Молю тебя – немного придержи её. Ты верующий человек, а она нет…
– Вот только поэтому, сынок, в нашей семье идут раздоры. Постараюсь…
Через некоторое время Надя медленно въехала в гостиную. Боря встал:
– Вот, папа, познакомься, это Надя. Надя, а это мой папа, Василий Петрович, он работает в литейном цехе, большой специалист своего дела. Папа, а это Надя, о которой я тебе рассказывал.
– Очень приятно познакомиться с таким милейшим созданием, – сказал Василий Петрович, привставая с дивана, и пожал маленькую ладошку Нади. Он подумал: «Ради чего такое милейшее создание должно быть так сурово наказано природой? А быть может, это несчастный случай покалечил цветущую жизнь?» – и ему стало зябко от такой мысли. А Надя, стараясь заполнить наступившую паузу, спросила:
– Василий Петрович, вот вы работаете в литейном цехе, довольно тяжёлое производство, наверно сильно устаёте за смену? А как жару там переносите?
– И да, и нет, – ответил тот. – Сейчас у нас всё автоматизировано, люди отделены от основного процесса и только наблюдают за показаниями аппаратов, иногда вносят изменения в режим работы, но такой усталости, которая была при первых домнах и мартенах, сейчас нет. Устаёшь лишь от сидячего образа жизни и от наблюдения за аппаратурой. Ой, простите, дорогая, я не хотел вас обижать!