Борис, укладываясь на раскладушку, твёрдо заявил: «Я буду спать рядом, а ты не бойся – плохого ничего не будет! Если что понадобится, ты не стесняйся, разбуди меня, и я всегда помогу. Договорились?»
Мать Бориса долго не могла заснуть и всё донимала мужа шёпотом:
– Надо же быть такому – «коляску» в дом притащил! Где ж это видано? Накой нашему сыну такая жена? Я-то думала, что он найдёт достойную жену себе…
– А кого ты имеешь в виду под «достойной»? – задал вопрос Василий Петрович.
– Умную, в полном здравии, ходячую, образованную, чтобы мне помогала на старости лет. А Иринка, смотри, какую подсунула, которая годится только в подстилки, на одну ночь! Ему нужна девушка своего круга, а у этой какие-то нервные клетки в мозгу умерли, и кто знает, что там осталось?
– Мать, прекрати, – останавливал её Василий Петрович. – Сразу видно, что Надя – девочка умная, в меру эрудированная, и все шарики с винтиками у неё на своём месте, а что касается заболевания, то с кем чего ни бывает.
– Вспомни, что она говорила про свою мать – женщина вольной жизни, а яблоко от яблони не далеко падает. Может, и она лёгкого поведения, как мать? Мы ж с тобой в гены не заглянем, и никто не заглянет...
– Девушка в инвалидной коляске не может быть лёгкого поведения в силу своих физических ограничений. Неужели это тебе не понятно? Она без коляски с трудом передвигается по стенке. Далеко можно уйти на таких ногах и таким способом? Ты об этом подумала?
– Тоже мне, новоявленный профессор кислых щей по медицине. Давно ли в тебе такая грамотность объявилась? Ты же только и умеешь железо лить!
– Я ведь не только железо лью, но и с тобой живу не один десяток лет, а это куда труднее первого!
– Да, со мной живёшь, как у Христа за пазухой, – никаких проблем и забот не ведаешь. Кто бы тебя так любил и холил? Пойду, гляну, как там они спят: кто на ком? Сердце очень тревожится. Как бы она его не приворожила. Ведь всего можно ожидать от интернатских, жаль, сынок пострадает от доверчивости.
– Слушай, ворона, перестань каркать, дай им самим разобраться в своих чувствах и понять – кто есть кто.
– Да, они разберутся, когда дети пойдут, – не унималась Зоя Петровна, словно лежала на раскалённых углях. – Наш сын нужен ей только из-за квартиры и для приюта чужого чада, который не известно от кого родится и с какими физическими и другими последствиями. Это я сразу разгадала, как в глаза её бесстыжие посмотрела. А наш-то, дурачок, весь размяк, как свеча от огня тает!
– Да дай ты спать, неугомонная баба! – чуть матерно не выругался отец. – До чего ж ты, я прямо не знаю... Перестань, утро вечера мудренее. Перестань бить тревогу раньше времени...
– Когда гром грянет, мужику будет поздно креститься, – продолжала свою песнь мать. – Вот женится, а потом будет всю жизнь муку маять! Нет, я ему это всё завтра утром скажу. И пусть он не считает меня своей матерью, зато потом всю жизнь будет меня благодарить, что я его спасла от опрометчивого шага. Я не позволю жить им вместе! Нет!
– Слушай, ты, – повысил голос отец, – Бога побойся! Пусть Надя уедет, тогда и скажешь. Ну, нельзя такое говорит при девушке. Согласись хоть с этим!
– Хорошо, – сурово согласилась Зоя Петровна, – но завтра утром я ему всё же намекну, и ты меня не остановишь, – и она отвернулась лицом к стене.
– О, Господи, с кем я жил всё это время? – чуть слышно прошептал отец, однако Зоя ответила:
– Жил, как у Христа за пазухой, и горя не мыкал...
– Тьфу ты, пропасть, поспать спокойно не даст, – и он сделал вид, что заснул, хотя на самом деле долго лежал с открытыми глазами. Он всё думал о жестокости судьбы к одним людям и двойной жестокости к другим, старался найти способ помочь Борису и Наде. Но решил, что они сами должны во всём разобраться и решить свою судьбу, так как за них самих этого никто не сделает, а «добрым советом» иногда можно только навредить, если характер у одного из влюблённых стойкий и напористый, как у его сына. «Господи, если по воле Твоей они сошлись, то дай им счастья, сотвори великое чудо, помоги рабе Твоей избавиться от такого недуга! Господи, на всё Твоя воля великая!» – молился Василий Петрович усердно. Он так и не уснул в эту ночь.